Когда закон бессилен

А он, наверно, видиков насмотрелся и давай мочить. Видал? — он кивнул на своих троих приятелей. — Как мне их тащить-то? «Скорую» буду вызывать. Да и этому помочь надо — дружески посочувствовал он хрипло застонавшему Георгию. — Может, показалось, что мы сгрубили чего. У нас сегодня день хреновый. Мы…

— Ты все это в милиции расскажешь, — перебил его участковый. — Я сей…

— Что такое? — требовательно спросил поднимавшийся по ступенькам Николай. Увидев лежащих, укоризненно покачал головой. — Опять набедокурит- ли. Давай вниз. Позови водителя и в машину их.

— Стоять! — ухватив парня за плечо, милиционер рывком вернул его.

 — Вы кто такой? — строго спросил он Зюзина.

— Обращаешься правильно, — кивнул тот и показал раскрытое удостоверение.

— Разрешите, — с сомнением в голосе милиционер протянул руку.

— Должность, фамилия и отделение? — спросил Николай.

— Участковый инспектор старший лейтенант Трубив, — вытянувшись, четко представился милиционер.

— Вот что, старлей, — улыбнулся Зюзин, —давай разойдемся с миром. Здерь трупов нет, видишь? — кивнул он на приподнявшегося Хрипатого, — все целы и здоровы.

Заявления никто писать не будет. Этого тоже возьмите, — засмеялся Зюзин. — Ему все-таки досталось. Доставим его домой.

— Но послушайте, — милиционер нерешительно оглядел парней. — Все-таки была драка. Да и ваше удостоверение. Зачем вы показали его мне? Кто вы?

— Я выполняю свой долг, — скромно принял похвалу Трубин.

Растогин сделал глоток.

— Вы прекрасно варите кофе, — он взглянул на стоящую рядом Регину.

— Вы мне уже не раз говорили это, — улыбнулась она.

— Тем не менее, — поставив чашку, неожиданно спросил. — В каких вы отношениях с Зюзиным?

— Что? — только чтобы не молчать, спросила она.

— Сколько лет вы работаете секретарем?

— С вами два года, — лихорадочно соображая, что ответить на его первый вопрос, сдержанно сказала Регина.

— Я все время был доволен вами, прошу ответить честно: в каких отношениях вы с Зюзиным?

— Ничего особенного в наших отношениях нет, — осторожно проговорила она, — правда, если не считать того, что полгода назад мы встречались. Но это было недолго, около месяца.

— Ну, а сейчас? — немного помолчав, продолжил Растогин, — встречаетесь?

— Позвольте, Павел Афанасьевич, — с раздражением сказала Регина, — я не пойму вас.

В конце концов я имею право на личную жизнь. И Николай, думаю, тоже. Если у вас есть ко мне претензии по работе, то ради Бога объясните, в чем я виновата?

— А вы подумайте, — спокойно предложил он, — . и решите. Потому что, если говорить откровенно, мне очень не хотелось бы терять вас. Спасибо, — снова поблагодарил он, — кофе чудесный. Вы свободны, Регина. И прошу хорошенько подумать над тем, что я сказал.