Когда закон бессилен

— Что такое? — взволнованно спросил он.

— Отец в больнице, — скривившись от боли, ответил Федор, — а эти сцепились.

— Я так думал, — убирая пистолет, усмехнулся Призрак, — что переворот.

— Ты чего ржешь? — разозлился Федор. — Думаешь… — и, побледнев, отшатнулся к стене. Мгновенно появившийся в руке Призрака пистолет чувствительно уперся ему в живот.

— Еще раз повысишь голос, — улыбнулся Призрак, — это будет последнее, что ты сделаешь. Надеюсь, повторять не придется.

— Слышь, — застегивая ширинку, усмехнулся Туз, — может, к Тоньке заскочим?

— Ну это уж ты без меня, — засмеялся Николай.

Легким толчком заставив встать с его колен голую девицу, поднялся сам.

— Она наверняка знает о твоем романе. А Тонька баба серьезная. Я видел, как она один раз пулю парню из плеча выковыривала. Без наркоза, перочинным ножом, — он поморщился. — Мне чуть плохо не стало. А она хоть бы хны. Так что ныряй к ней один. Она тебя за Аньку и кастрировать может.

— Почему я и зову тебя, — усмехнулся Туз. — Я звонил ей, мне сказали, что она уехала к Рединым, с Иваном Степановичем плохо.

Вот я и хочу узнать, в чем дело. Может, ему Анька секим башка сделала? — с надеждой предположил он.

— Не, — покачал головой Зюзин, — я не поеду. Сейчас крошек отправим и бай-бай, устал чертовски;

— Лады, — немного подумав, согласился Туз, — я тоже спать. У тебя останусь. Провожай шалашовок. Я в ванную.

— Сколько им отвалить-то? — посмотрев на дверь в соседнюю комнату, откуда слышались веселые женские голоса, спросил, он. — Я пятьдесят баксов дал, — зевнул Михаил. — А ты думай.

— Господи, — держа в руках фото сына, со слезами на глазах шептал Растогин, — пусть она согласится.

Я же хочу только хорошего. Сынок… Иначе я… — он тяжело вздохнул.

— Павел Афанасьевич, — в приоткрытую дверь осторожно заглянул рослый парень, — что с вами?

— Ты все равно ничем помочь не сможешь, — не поворачиваясь, отозвался Растогин, — но спасибо, Швед. Я всегда знал, что ты нe только телохранитель.

— Вы хороший человек, — г не зная, как понимать обычно скупого на слова шефа, парень пожал плечами. — И я…

— Оставь меня… — не оборачиваясь, чтобы Швед не увидел его слез, приказал Растогин.

Потом, осененный неожиданной мыслью, воскликнул. — Альберт! — тот мгновенно остановился. — Я прошу тебя не удивляться, — сдержанно проговорил Павел Афанасьевич. — Вполне возможно, тебе это покажется странным и даже глупым, но только будь откровенным, — он испытующе посмотрел на Шведа. На твердом загорелом лице и в прямом взгляде темных глаз он увидел только ожидание. — Тебе нравится Галина?

— Она красивая женщина, — спокойно ответил Альберт, и прекрасный человек.