Когда закон бессилен

Я для вида даже поломаюсь немного. А может, согласиться? — спросил Василий. — Как говорится, проникнуть в…

— Вот что, лейтенант, — не дал развить тему Феоктистов, — я переговорю с Басовым, у него много знакомых в управе, тебя в отпуск отпустят. И кати куда-нибудь от Саратова подальше, понял?

— Ну да, — не согласился Василий, — буду я еще от них бегать!

— Вася, — проникновенно сказал капитан, — я тебя очень прошу — уезжай из города хотя бы дней на десять, так надо.

— Ну если надо, — Василий кивнул, — то ладно. А вы точно с Басовым поговорите, и он…

— Все будет как надо, — заверил Феоктистов.

 — Желаю приятно провести время. Да, пистолет не сдавай. Если что, бей на поражение. Лучше служебное расследование, чем деревянный макинтош.

— Так вы думаете, — Василий внимательно вгляделся в его лицо, — что они могут меня убить?

— Насчет убить ты, конечно, перегнул, — засмеялся Феоктистов, — хотя могут и это. Они сейчас вкусили плод вседозволенности. Убиты Мягков, капитан ГАИ, Возникова. Вполне возможно, что и Возников не сам в петлю залез. Вот тут и думай, кто следующий.

— Так что же это? — возмутился Василий.

 — На них что же, управы нет?!

— Это понятно, — кивнул Василий. — Обидно же. Но что-то мы все равно делаем.

— Ну а если бы вообще ничего не делали, — засмеялся капитан, — нас самих надо было бы', в лагеря сажать. Впрочем, и сейчас по многим из наших нары плачут. В общем, ты, Василий, гляди в оба. Как говорится, береженого Бог бережет. И про пистолет не забывай. Стрелять ты умеешь.

— Умею, — кивнул Василий, — но, товарищ капитан, что такое творится? Мы с этим Зябловым так ничего и не сможем сделать! Ведь все знают, что он главарь банды, которая называется военно-спортивное общество.

— С Зябловым мы все одно разберемся, — уверенно проговорил Феоктистов. — Когда закон бессилен, а сейчас именно такая ситуация, нужно просто помочь ему сорваться. Чтобы он плюнул на конспирацию и осторожность. И вот тогда-то, — мечтательно проговорил капитан, — мы с ним и поговорим на его языке!

— Ну что? — с тревогой спросил Зяблов. — Не загноилась рана?

— Чистая, — аккуратно забинтовывая плечо, ответил Рахим, — она неглубокая. Пуля вспорола кожу и чуть мякоть задела.

— Она Зинке досталась, — поморщившись, сказал Константин Федорович.

 — Когда я ее перед собой выдернул, она уже раненная была. Завтра ее хоронить, — он вздохнул, — а я и встать не могу. Но все равно поеду. И так в народе разговор ходит. Осуждают, сволочи! Мол, мужик бабой прикрылся. А не поймут, что инстинкт самосохранения сработал. Я и подумать не успел, как руки сами Зинку выхватили, чтобы тело закрыть. Вот Верка, — сверкнув глазами яростно прошептал Константин Федорович, — стерва! Ведь, чуть не убила! И не подумаешь на нее.