Когда закон бессилен

А завтра было бы уже поздно.

Хрипатый повернулся к ней.

— В больнице лежит одна женщина. У нее рак матки. Полгода назад я обратился к твоему отцу, мне сказали, что у него есть больница, где если не лечат совсем, то продлевают жизнь на несколько лет. А если в ранней стадии, то больной выздоравливает. Он взял меня к себе и положил Людмилу в больницу. Bсe было хорошо, но две недели назад меня перестали пускать к ней. Мол, осложнения… Два дня назад этот коновал сказал, что разрешит мне ее увидеть. Я пришел сегодня, а он, коновал сучий! Опять не пустил. Вот…

— Кто эта женщина? — спросила Валентина.

— Да так, — неопределенно ответил Георгий, — знакомая.

— И ради этой знакомой ты, скрепя сердце, пошел в холуи к отцу? — она насмешливо посмотрела на него. — И чуть не убил врача, когда он не позволил тебе увидеть ее. Ты любишь ее?

— Она мне в матери годится, — он засмеялся. — Просто я ее давно знаю, прекрасный человек.

— Она мать твоего друга? — явно заинтересованная, настойчиво спросила Валентина.

— Почти. Вернее, даже ближе, чем мать.

— Я вообще ничего не понимаю! — рассердилась Валентина. — Ты можешь говорить яснее?

— В том-то и дело, что не могу! — вспылил он.

— Что? — Валейтина изумленно посмотрела на Хрипатого., — Как это понять?

— Слушай, — смущенно попросил он, — не спрашивай. Я не…

— Сейчас сделаем вот что, — заявила она. — Поедем в больницу, зайдем к Николаю Игнатьевичу, и он при мне тебе скажет, как себя чувствует твоя знакомая. И если это действительно возможно, ты ее увидишь.

— Но… — смешавшись, Хрипатый опустил голову. В нем, она это видела, боролись два чувства: увидеть или хотя бы узнать правду о больной и в то же время непонятное желание скрыть от нее ту женщину.

— Что-то я не пойму? — разозлилась Валентина. — Ты ради того, чтобы увидеть эту больную, чуть не убиваешь врача и охранников. Теперь, когда у тебя есть такая возможность — врач отказать мне не сможет — ты противишься. В чем дело?

— Я боюсь, что она умерла, — прохрипел он.

Валентина вздохнула и тихо сказала:

— Но все равно рано или поздно ты это узнаешь. И даже если она умерла, — Валентина сочувственно посмотрела на стоявшего с опущенной головой Георгия, — то лучше узнать об этом, чем мучать себя догадками или тешить надеждой.

— Ты права, — кивнул он. — Поехали.

— Жора, — вспомнила она. — Ты назвал ее Людой. Но, как я поняла, она намного старше тебя. И вот сейчас вспомнив это, я удивилась. Ты так волнуешься за эту женщину, переживаешь за нее, и вдруг — Люда. Почему?

— Да это… — смущенно прохрипел он, — так привык. Ну, в общем… — не зная, что говорить, выдохнул воздух.

— Впрочем, это твое дело, — улыбнулась она. — Извини. Просто я люблю ясность. И спрашивать, если что-то непонятно.