Когда закон бессилен

 — Видимо, спаренный, другой аппарат не работает. Шнур выдернулся. Обернувшись, Валентина взглянула на Георгия. Она успела увидеть удивление в его глазах.

— Что делать? — шепотом спросила Валентина. Георгий молча пожал плечами. Валентина осторожно, стараясь не наступить на кровь, обошла тело Туза. Приблизившись к Ляховой, пораженно замерла. Из глубоких порезов на ладонях и пальцах правой руки обильно шла кровь.

— Жора, — позвала Валентина, — ее перевязать нужно.

— Я убила его, — глядя перед собой сухими глазами, прошептала Ляхова. — Убила.

— Тоня, — Валентина присела рядом, — давай руку перевяжем.

Ты смотри, сколько крови потеряла, — увидев влажную от крови юбку Ляховой, стараясь говорить спокойно, сказала она.

— Я убила его, — повторяла Ляхова, — убила.

— За руки ее, — чуть слышно сказал на ухо Носорогу подошедший Хрипатый, — и чтоб не дергалась. Но осторожно, — предупредил он. Подойдя с другого бока осторожно, но крепко взял правую руку Антонины. Носорог взял левую. Она, казалось, ничего не чувствовала и, по-прежнему уставившись невидящими глазами перед собой, повторяла:

Валентина достала из аптечки бинт и плотно перевязала ладонь и пальцы Антонины.

— Что делать-то? — спросила она Георгия и снова увидела в его глазах удивление. — Почему ты так смотришь?

— По идее, надо вызывать легавых, — спокойно сказал он. — Но тогда ее пропустят через психушку. Если признают ненормальной, отправят надолго в специализированный дурдом, а если нет, лет восемь, самое малое, получит, потому что она не защищалась, а била сзади. Да и морда чистая. Не трогал он ее, — уверенно проговорил Георгий.

— Я это тоже поняла, — сердито сказала Валентина.

 — А теперь, спрашиваю, что делать? — опередив его, добавила. — Ведь у тебя опыта гораздо больше, чем у меня. Ты все-таки…

— Мусорам сдавать ты ее не хочешь. Значит, надо этого, — Георгий кивнул на труп Михаила, — куркануть где-нибудь. Сразу искать его никто не будет. Уехал куда-то, и все. А вот ее куда? — задумчиво прохрипел он.

— Ко мне на дачу, — решила Валентина.

— Возьмем с собой. Когда она хоть немного придет в себя, ей очень нужен будет ребенок. Интересно, — тихо проговорила она, — из-за чего это случилось?

— Я думал, ты действительно хочешь добра своему сыну, — с горечью произнес Растогин.

— Именно поэтому я и не хочу, чтобы он рос рядом с вами! — горячо сказала Галя. — Что он переймет от вас? Чему вы его научите? Молиться вашему богу — деньгам? Ведь все остальное для вас пустое место. Порядочность, благородство. Вы…

— Ну что же, — Растогин грузно поднялся со стула. — Я думал, ты будешь благоразумна. Ведь я не разделял тебя с Павликом. Ты была бы при нем и имела бы все, что хочешь.