Когда закон бессилен

 — Опять нализался? А гово… — увидев торчащую между лопаток мужа ручку ножа, пронзительно закричала и бросилась к двери. От сильного удара в челюсть упала. Филимон замахнулся чугунной сковородкой и ударил женщину.

— Что? — поразился Феоктистов. — Граф в Саратове?

— Точно, — хмуро кивнул седоватый майор. — Экспертиза установила: револьвер Графа в ПМГ стрелял.

— А может, его кто-то подставить хочет? — предположил Сергей. — Ведь…

— Это одна из рабочих версий, — оборвал его подошедший полковник милиции. — Но главное сейчас — закрыть город, чтобы мышь не проскочила. Из Пензы Граф сумел уйти.

Да еще на даче одного мафиози пострелял. Граф — хищник. И не остановится ни перед чем. Так что…

— Товарищ полковник! — обратился к нему возбужденный молодой мужчина в штатском. — Свидетели узнали Суворова. Это он убил старшего сержанта! Сначала составляли фоторобот. И вдруг…

— Значит, Граф, — буркнул полковник. Взглянув на помрачневшего Феоктистова, спросил. — Еще вопросы есть?

— Все ясно, — капитан кивнул.

— Впрочем, ты в отпуске, — с досадой вспомнил полковник.

— Потом догуляю, — отходя, бросил капитан.

— И ты согласилась? — отступив на шаг, Валентина Анатольевна всплеснула руками.

 — Но ведь ты знаешь, какой он че…

— Знаю, мама, — вздохнула Валентина. — Но выбора у меня действительно нет. К тому же, — в ее глазах полыхнула ненависть, — я виновата перед тобой. И все это из-за отца и Зяблова. Знаешь, — тихо сказала она, — я последнее время постоянно думаю о том времени…

— Давай не будем ворошить прошлое, — попросила мать. — С одной стороны, может, и хорошо, что все так получилось. Ты выросла в семье офицера, с ранних лет узнала жизнь за границей.

У тебя никогда ни в чем не было…

— У меня не было главного, — Валентина обняла ее.

— Я всегда была у тебя, — гладя ее по волосам, проговорила Валентина Анатольевна. — Я постоянно писала тебе и не обижалась, когда ты не отвечала.

— Мама, — вытирая слезы, спросила дочь, — ты помнишь Виталия Суворова?

— Конечно, — мать улыбнулась. — Его просто невозможно забыть. А почему ты спросила? И откуда ты знаешь о Виталии.

— Он стал преступником, — сказала Валентина. — Я хотела нанять его, чтобы он убил отца.

— Да ты что? — расширила глаза Валентина Анатольевна.

 — Как можно думать о таком? Иван любил тебя. И он…

— Он мертв, — перебила ее дочь. Увидев в глазах матери ужас, усмехнулась. — Нет, я здесь ни при чем. Его угробила мачеха. А потом и сама погибла.

Хрипатый сел. Застегивая рубашку, вопросительно взглянул на складывающего в сумку лекарства врача. — С чего это вдруг такая забота?

— Не знаю, — врач пожал плечами. — Меня вызвали и велели оказать тебе помощь.

Взял сумку и пошел к открытой двери, возле которой стояли двое парней в камуфляже.