Когда закон бессилен

— Никто, — сдержанно ответила она, — просто раньше мы были влюблены друг в друга, — горькая улыбка тронула ее губы. — Я работала в одном НИИ лаборантом. Он был в охране. Но потом как-то все в один миг рухнуло. Николай…

— Меня не интересует ваша любовь, — усмехнулся Граф. — Ты мне вот что объясни: почему назвала меня Сашей и расказала, что я приехал к тебе, чтобы что-то отметить?

— Я не хотела, чтобы Николай узнал, что вы мой сосед. И, ради Бога, не обижайтесь, но было бы лучше, если бы вы на некоторое время уехали.

— Благодарю за чай, — шагнув к двери, Граф остановился.

 — Вообще-то спасибо, — смущенно и с явной неохотой буркнул он, — иначе хрен его знает, чем все кончилось бы. Мне все эти разборки сейчас не по масти. Мусора с ходу лапти сплетут. Так что спасибо. — Открыв дверь, вышел.

— Как вас зовут? — спросила выглянувшая Галя.

Виталий, — он остановился.

— Да я, собственно, просить-то не умею, — усмехнулся он, — просто чай кончился, а денег по нулям, — неожиданно для себя признался он, — а я все-таки восемь лет на чифире, привык. Это же как наркотик, — он взвесил на руке пачку.

 — Я отдам. Вот сейчас немного оклемаюсь и отдам.

— Виталий, — стараясь не задеть его, спокойно проговорила Галина, — вы в водопроводе что-нибудь понимаете? У меня в кухне вода течет. Не посмотрите?

— Да посмотреть-то можно, — засмеялся Виталии, — только я в этих железках не faiuy. Если уж чего явное. Подтянуть, может, чего, это да. А всякие там прокладки и остальные штучки-дрючки…

— Но вы хоть подтянуть можете, — со смехом перебила его Галя, — а я и этого не умею.

— Лады, — кивнул он, сейчас чифирну и приду.

— Трогай, — посмотрев на часы, сказал Николай. «Твое счастье, мразь, — мысленно обратился он к Графу, — что у меня встреча важная. Я тебя достану! — Пошевелил опухшими пальцами и выматерился. — А реакция у него ничего, и пушка при себе. Кто он, интересно? Может, из команды Редина? Тогда, если это так, хорошо, что не поломал его. Афанасьич в хороших отношениях с Рединым. Но какую победу Галка с ним отмечать собралась? И почему он чай просил? Впрочем, ладно. Узнаю, кто он, а там видно будет. — Достав сигарету, закурил.

 — А эта дура, — вспомнил он разговор с Галей, — строит из себя принцессу на горошине. Святоша. А может, она догадывается, ради чего я за ней увиваюсь?»

Хрипатый умоляюще проговорил:

— Ну хоть взглянуть на нее можно?

Извините, — развел руками седой человек в белом халате, — сейчас это невозможно. Она в палате интенсивной терапии, а туда мы никого не пускаем.

— Но это взять вы можете? — Хрипатый приподнял мускулистой рукой набитую фруктами сетку.

— Это конечно, — кивнул врач.