Когда закон бессилен

 — Ратуйте, люди добрые! — она толкнула в спину мускулистого, обеими руками схватила руку кучерявого с пистолетом. Приглушенно хлопнул выстрел.

— Митрий, — хрипло выдохнула мать. Прыгнув вперед, Волошин с размаху врезал кучерявому в ухо. Отшатнувшись к стене, тот, увлекаемый держащей его матерью, рухнул на пол.

— Мама! — отчаянно закричал Волошин. Вскочив, мускулистый ударил его кулаком по затылку. Развернувшись на шум, Волошин тем самым сумел избежать удара. Снова широко размахнувшись, он ударил сам. Пропустив над головой его кулак, пригнувшийся мускулистый коротко и сильно врезал ему в живот.

Горячая боль сложила Волошина пополам. Он повалился лицом вниз.

— Ты чего делаешь?! — раздался от двери громкий бас. Мускулистый вскинул руку с пистолетом. Дуплетом прогремел выстрел двустволки. Картечь разорвала грудь, шею и подбородок мускулистого и откинула его назад. Врезавшись затылком в треснувшее зеркало, оставляя на стекле широкий кровавый след, он скользнул вниз и грохнулся на пол. Кучерявый вскочил, в стремительном прыжке выбил стекло большого окна и вывалился на улицу. Вскочил и метнулся к «жигулям».

— Стреляй, Васька! — загремел переломивший стволы двустволки Степан. — Уйдет гад! — От «уазика», отдавшись в саду коротким эхом, ударил выстрел. Осыпалось переднее стекло «жигулей». Заорав — несколько дробинок попали ему в лицо, кучерявый все же завел мотор, включил заднюю скорость и, пытаясь развернуться, сдал машину назад, «жигули» врезались задним бампером в забор и остановились. Кучерявый успел тронуть машину вперед. От крыльца снова дуплетом выстрелил Степан. Картечь разбила стекло, продырявила кабину и впилась в спинку сиденья и только три дробинки достались шее кучерявого, «жигули» вильнули, врезались в сбитый из толстых досок курятник и замерли.

С кудахтаньем в дверь вылетали потревоженные куры. К дому матери Волошина, услышав выстрелы, бежали взволнованные люди.

— По-моему, там война, — услышав ружейные выстрелы, кивнул в сторону деревни Тарзан.

— Черт возьми, — недовольно бросил Филимон. Вышел из машины и приложил к глазам морской бинокль.

— Хорошо хоть так, — опуская бинокль, буркнул он.

— Чего там? — спросил здоровяк.

— Остается уповать на госпожу удачу, — неопределенно отозвался Хирург.

Бросил бинокль на заднее сиденье, сел за руль: — Поехали!

— А эти как? — садясь рядом, спросил Тарзан.

— Для них, — трогая машину, сказал Филимон, — а особенно для нас, будет гораздо лучше, если деревенские их прибили.

— Я ждал тебя раньше, — после приветственных объятий сказал Зяблов.

— Знаю, — улыбнулась Зинаида, — но мне пришлось задержаться. Встретила старую подругу, — улыбнувшись, чмокнула его в полную щеку. — Она очень просила погостить.