Когда закон бессилен

— Лично мне после твоих рассказов о частных тюрьмах легче на монетный двор дернуться, — возразил Антон. Вспомнив слова Знаменского о том, что если бы с ним были такие, как он, то и монетный двор можно было бы попробовать, Граф засмеялся.

— Чего ха-ха ловишь? — обиделся Зубр. — Я не то, чтобы…

— Да я свое припомнил, — успокоил его Граф и спросил. — Ты в Воронеже один работал?

— Да я там просто на гоп-стоп одного басмача взял, — ответил Антон. — Он чего-то, видно, прогнал и назад возвращался. Я его в кабаке запас. Он как рассчитываться начал, у меня аж захолодело внутри, — сознался он.

 — Ну я его и приласкал. Рублями пять лимонов и зелеными три тысячи. К тому же и вооружился, — он взял со стола небольшой револьвер. — А то в моем «макаре» маслята кончились. В Пензе с какими-то сцепился и, считай, обойму расшмалял. А здесь видал, как перезаряжается легко. У тебя-то ствол есть?

— Свой, — улыбнулся Виталий, — дождался он меня.

— Это наган-то? — удивился Антон. — Но за ним еще с тех лет хвост тянется. Эксперты враз срисуют. Так что лучше…

— Я в зону больше не пойду, — сказал Граф, — поэтому, если шмалять придется, то какая разница — с чего, — он дернул плечами.

 — Наган, он бьет неплохо. Правда, если увязнешь в перестрелке, менять маслята долго. Это в кино полчаса без перекура стреляют.

— Сейчас купить ствол запросто, — сказал Зубр, — только нарваться можно. Может, с этого ствола, который тебе по дешевке отдадут, еще в Брежнева стреляли. Мусора возьмут, и караул начнется.

— Меня мусора больше не возьмут, — спокойно напомнил Граф.

— Я свое отсидел, — взяв со стола финку и, не поворачиваясь, метнул ее назад, в висевшую на стене карту СССР.

 — Куда укажет, туда и едем, — усмехнулся он.

— Ништяк, — согласился Зубр, — только если в России. Ближнее зарубежье мне на хрен не упало, — и, не давая Виталию посмотреть, спросил. — А если в какую-нибудь дыру, где даже хлеб привозной?

— Да хоть куда, — засмеялся Граф. — Главное — область. Вот в областной центр и едем.

Туз хлесткими, сильными ударами прямых рук бил по боксерской груше.

— Туз, — в небольшую подвальную комнату, оборудованную под спортивный зал вошел Николай.

Туз вопросительно посмотрел на Зюзина.

— Похоже, он начинает дела с Красноярскими! — нервно проговорил Николай. — Сегодня он говорил со мной. Так, о том, о сем. Потом его шкура Регина вошла. Там, говорит, Красноярские вас дожидаются. Они о встрече с вами условились.

— Значит, решился Павел Афанасьевич, — засмеялся Туз. Увидев непонимание в глазах приятеля, махнул рукой. — Тебе об этом неизвестно, потом все узнаешь. И вот еще что! — строго, опередив пытавшегося что-то сказать Зюзина, сказал он.