Комната страха

 – Три-пять-девять… Машина старая, «восьмерка», такого тускло-синего цвета. Кто бы мог подумать, что в такой развалюхе такая крутая вумен катается?

– Твой дружок уж точно не подумал, – заметил Гуров. – Но это хорошо, что ты номер запомнил. А женщину сумеешь опознать, если увидишь?

– Опознать? – всполошился Кадошкин. – Это в суде, что ли? Мы так не договаривались!

– А мы никак не договаривались, – заметил Гуров. – Мы просто объяснили тебе, что есть вариант щадящий и есть очень болезненный. Щадящий – это если ты будешь во всем следовать нашим советам. И потом, неужели ты не хочешь, чтобы убийцу твоих друзей судили?

Кадошкин махнул рукой.

– Какие они мне друзья? – буркнул он. – Так, тусовались вместе… Я говорил Джу-Джу – не нарывайся! Но ему все было по барабану, – добавил он с тоской. – А я теперь расхлебывай! Батя из штанов выпрыгнет.

– Ну, кто в молодости не совершал ошибок, – глубокомысленно заметил Крячко. – Батя твой тоже наверняка не ангел был, должен понять. К тому же есть надежда, что этот случай отобьет у тебя охоту совершать подобные ошибки…

– Почему учиться не поступаешь? – спросил Гуров.

 – С виду вроде не дурак.

Кадошкин ничего на это не ответил.

– Ладно, что выросло, то выросло, – сказал Гуров. – Как поправишься, позвони. Мы тебя к себе пригласим – словесный портрет этой дамы составим. До суда еще далеко, а ее изображение нам позарез сейчас нужно.

– Да я ничего толком и не помню, – хмуро сказал Кадошкин. – Невысокая, светлая, стриженая. Плащ на ней тоже светлый такой был… Если бы сейчас увидел, может, и узнал бы, а так вряд ли что вспомню…

На том они и расстались. Выяснить принадлежность «Жигулей», номерной знак триста пятьдесят девять, не составило никакого труда.

Совсем скоро Гуров и Крячко знали, что этот автомобиль принадлежит гражданину Гладилину Сергею Николаевичу, преподавателю университета, биологу, тридцати восьми лет, разведенному, проживающему на Красноказарменной улице. Дома его не оказалось – пришлось ехать в университет. Вот здесь-то и началось то, что Крячко с полным правом назвал недоумением.

Научное руководство характеризовало Гладилина как прекрасного специалиста, серьезного ученого и редкой порядочности человека. Он не брал взяток, не принимал спиртного, не курил и не имел беспорядочных связей.

Единственным слабым его местом оказалась несложившаяся семейная жизнь, но даже и в этом случае Сергей Николаевич проявил себя с наилучшей стороны. По словам заведующего кафедрой, Гладилин утешение искал только в работе, а каждое воскресенье неукоснительно навещал сына, который теперь проживал с матерью в Раменском.

Последнее сообщение навело Гурова на некоторые размышления, и он постарался уточнить координаты бывшей жены Гладилина.