Комната страха

 – Ваш бывший муж приехал сюда на машине. Он был в машине один? Может быть, кто-то подсел к нему перед отъездом?

Кудасова посмотрела на него с удивлением.

– Ну не знаю, – протянула она. – Машина стояла прямо здесь, на глазах. Никого с ним не было. С Сергеем, я имею в виду. Да и не в его это стиле – появляться у бывшей жены с новой женщиной, – ее губы растянулись в саркастической усмешке.

– Он долго у вас здесь был? – спросил Гуров.

– Не знаю, часа три-четыре, – ответила Кудасова. – Потом мои ушли на футбол. Звали и Сергея, но он не пошел. Но это я уже говорила.

Он попрощался, сел в машину и уехал. По правде говоря, выглядел он не важно. Я понимаю – ему сейчас нелегко, но он сам виноват. Всю жизнь думал только о себе и о своих проблемах. Вот теперь наступила расплата, а он совершенно к этому не готов. Не удивлюсь, если он сорвется и начнет пить. Так часто бывает. Кстати, вы не догадались проверить вытрезвители?

Ее взгляд был так ясен и простодушен, что Гуров даже не стал ничего объяснять. Он просто сказал:

– Да, мы все проверили. Вытрезвители здесь ни при чем. А скажите, Кристина Петровна, вам никогда не приходилось слышать такие фамилии – Толубеев, Кормильцев, Кадошкин?

– Н-нет, – растерянно помотала она головой.

 – Хотя Кормильцев, кажется, что-то такое пел? Вот только сейчас не вспомню, что именно…

– Не напрягайтесь, – вставил Крячко. – Этот Кормильцев не поет, это точно.

– Тогда не знаю, – уверенно сказала Кудасова. – Нет, правда, мне эти фамилии ни о чем не говорят.

– Понятно, – сказал Гуров и поднялся, собираясь уходить. – Спасибо за информацию, Кристина Петровна. Вот вам мой телефон. Если что-нибудь узнаете или вспомните о своем бывшем муже, пожалуйста, сразу звоните.

А мы будем искать. Если что – мы с вами тоже свяжемся.

– Да уж, пожалуйста, свяжитесь, – сказала Кудасова. – Не чужой все-таки человек. И сын вот… Правда, Коля не возражает, чтобы Володя усыновил его, – добавила она неожиданно с неловким смешком, – но все же кровь есть кровь, правильно?

Сказано это было самым простодушным тоном, без малейшего намека, но тем не менее Гурову показалось, что он слышит в этих словах зловещий подтекст. Однако в искренности Кудасовой он нисколько не сомневался.

Это было просто эхо его собственных мыслей.

На обратном пути Гуров и Крячко обсуждали полученную информацию, причем Крячко выдвинул версию, что они стали жертвой какого-то чудовищного недоразумения.

– Чертовщина какая-то! – восклицал он. – Человек, который за всю жизнь и мухи не обидел, не попадал ни в какие истории, не брал на лапу и вообще ничего предосудительного не делал, вдруг оказывается замешан в убийстве! Да такого просто не может быть. Скорее всего, этот чертов Кадошкин чего-то напутал. Или крутит.