Конец сказки

Другие три четверти покамест целы, но сколько они продержатся, когда сюда подойдет сам царь Кащей?

– Что делать будем, княже?! – тревожно воскликнул воевода. – Отступаем за стены, к детинцу?!

– Отступаем, – кивнул Глеб. – Но не к детинцу. Там верная смерть. На полудень отступаем. К Владимиру.

– Как к Владимиру?.. – заморгал Самсон. – Это… что… ты что… Глеб Берендеич, ты что говоришь такое?! Тиборск бросить?!

– Если погибнет Тиборск, но сохранится войско – княжество еще можно будет отстоять, – тихо сказал князь. – Но если не останется войска – следом погибнет и Тиборск, и все княжество.

– Но люди-то как же, посадские?! – разинул рот Самсон. – Дети, жены, старики?! Глебушка, голубчик, не погуби!

– Пошли гонцов, воевода, – велел Глеб. – Пусть бегут, что есть мочи, пока Кащей далеко еще. Какое-то время поморочим его, поводим за собой.

– Да куда им бечь-то?!

– На закат. К Сухоне-реке и дальше, к Новгороду. Туда проклятый не скоро еще доберется.

Воевода сморщился весь, скривился. Сорвал шлем с седой главы и шваркнул оземь. Да княжьей воле перечить не стал – споро подозвал отроков, разослал с поручениями.

Предстояло бой оставить, Тиборск оставить – с позором бежать куда ноги унесут.

Благо нелюди вроде как поутихли. С появлением царя Кащея змеиный каган своих отозвал, назад отвел. Дивии тоже приостановились, развернулись, попятились. Дали передышку.

Оно и понятно. К чему теперь им сражаться, свои жизни терять? Вон какая страшная силища подошла. Да еще и с навьями, с умертвиями. Они как накатят все разом – так просто раздавят.

Дружина стала собираться вокруг князя с воеводой. Молодые бояре кричали, горячились – многие и не подчиниться пытались.

Шутка ли – дома бросить, семьи бросить!

Повысив голос, Глеб вещал, что не бросить, а спасти! Они-то в одну сторону пойдут, а мирный люд – в другую. Кащей – не дурак, на баб с детьми не кинется, пока близко вои с оружием стоят.

И пока он за ними гоняться будет – остальные далеко уйдут.

Убедило это далеко не всех. Дома-то все равно сгинут. Разграбят их, пожгут. Все нажитое пропадет.

– Оно так и так пропадет! – рявкнул князь. – Теремов нету уже, считай! Забудьте о них! Любой другой путь – погибель не только изб, но и животов наших!

На висках Глеба вздулись жилы.

Время поджимало. От Кащея пока ничего не слышно, войско его несметное замерло в паре верст к восходу. Но передышка недолго продлится. Вот сейчас они там разберутся в положении, выяснят, что к чему, – да сразу и грянут.

– Отступаем! – рычал Самсон на гридней. – Отступаем, околотни, князь велел!

На него кричали в ответ. Разгоряченные битвой, да еще и нахлеставшиеся трын-травы, хоробры рвались обратно, рвались в бой. Один даже замахнулся на воеводу – и был сбит с ног тяжелой оплеухой.