Конец сказки

Некоторые на дерево зачем-то карабкались, за кору цеплялись, да тут же и отпускали, обратно падали.

– Мне наставница говорила, что у шишей умишка меньше, чем у твари насекомой, – шепнула Василиса. – Может, обхитрим их как-нито?

– Ну это ж ты у нас Премудрая, – шепнул в ответ Яромир. – Тебе и бабки в руки.

Василиса сердито прикусила губу. Хитроумный оборотень и сам был горазд на выдумки, но сейчас ехидно следил за ней, ожидал – что предложит новоявленная баба-яга?

– Шишей отвлечь можно, – наконец сказала она. – Они две работы разом делать неспособны. Коли их что займет – ничего иного уже и не заметят.

– Может, им клубок тогда кинуть? – предложил Иван. – Пусть играют, как кошки. Где ж он… где… ах да, он же в болоте утоп.

– У меня другой остался! – вспомнила Синеглазка.

– Клубков у нас на всех не хватит, – отмахнулась Василиса. – Им бы лучше… дайте-ка подумать…

– Да что тут думать? – выпрямился Яромир. – Я их за собой уведу. А вы лезьте.

– А ты-то как же?! – воскликнул Иван.

– Да меня-то шишам не поймать. Вернусь от них и догоню вас. Ну, готовьтесь!..

Оборотень кувыркнулся через голову, поднялся огромным волком и выскочил аккурат перед деревом.

Завыл-заголосил насмешливо, хвостом задергал, разве что на задние лапы не встал.

Шиши обернулись все разом. Замерли на секунду-другую, таращась на явившегося вдруг зверя, а потом все разом же к нему и кинулись. С визгом, с воплями.

Было их не менее чем с полсотни. Ростом малы и в плечах узки, но злобны и бесстрашны. Догонят если, набросятся – так растерзают и оборотня.

Но Яромир, понятно, не стал дожидаться. Только хвостом вильнул в одну сторону, а сам скакнул в другую – и ну бежать!.

. Припустил что есть мочи, едва лапами земли касаясь.

С минуту так бежал, потом обернулся – а шиши-то уж поотстали, растянулись. Иные вовсе уже остановились, назад поворотили.

Тогда и Яромир приостановился. Нарочито лапой о кочку запнулся, споткнулся вроде как. Даже взвыл болезненно, прихрамывать начал.

Вот уж глаза-то у шишей разгорелись! Так они завопили, точно клад нашли. Помчались что есть духу – даже и те, что поначалу у дерева остались.

Тут-то Иван, да Василиса, да Синеглазка к дубу и кинулись. На шум из трещин меж корней высунулись еще четверо шишей – да то уж не беда была.

Двоих Иван кладенцом посек, одного Синеглазка саблей рубанула, а последний сам спрятался поглубже, заверещал по-заячьи.

– Вылезай, собака, вылезай! – замахал мечом княжич. – Отведай булата русского!

Шиш не вылезал. А вот корню дубовому худо пришлось. Щепки летели, ровно под топором дровосека. Василиса, возмущенно на такое глянув, ахнула:

– Ты что творишь, бестолочь?! Один заветный дуб загубил, еще и другой хочешь?!

– Оставь ты его, Ваня! – добавила и Синеглазка.