Конец сказки

Он раздавил двух моих батуров, а еще одного – сожрал…

– В сторону русичей? – осведомился Кащей.

– Да, но не к их большой орде. Прямо на закат покатился.

– Пусть его. Он знает свою задачу. К завтрему вернется – а до тех пор он не нужен.

Кащей понятия не имел, что творится в недрах разума Кобалога. Адская Голова – чудовище древнее, самой Матерью – Сырой Землей порожденное. Кащея он слушает, волю его исполняет – и большего от него ждать нельзя.

– Еще что-нибудь? – посмотрел Кащей на Калина.

– Нет, о царь, это все.

– Тогда ступай. Через час явишься.

Калин склонился.

Он помнил, что на закате будет совет приближенных. Все соберутся в царском шатре, дабы порешать, как завтра вернее разбить русичей.

Много их там очень объявилось. Это уже не дружина всего одного князя да плюс ополчение городское и земское, как было под Тиборском. Там бы и один Тугарин управился.

Тут не то будет. Подсылы Калина докладывали ему, что русов набралось почти пять легионов. Почти половина леодра, тьмы великой.

Преувеличили, конечно. У страха глаза велики, а счесть точно такую прорву народа – дело тяжкое. Скорее всего, делить нужно надвое.

Но все равно очень много. Не намного меньше уж, чем вся орда Кащея. Изрядно она поредела после изгнания Старого Старика. Пусть и побаивались татар-батуры живых мертвецов, а с ними-то проще было бы.

Ну да ничего, и без них русы долго не продержатся. Это просто оттянет немного их конец, даст возможность потрепыхаться. Даже удачно, что все они в одном месте собрались – возиться долго не придется. Всех разом разбить – а там уж брать их земли и добро голыми руками.

Царь Кащей обещал, что после победы вся Русь отойдет им, вся Русь станет Кащеевым Царством.

Каждый татаровьин получит богатый земельный надел и десятерых рабов-русинов.

И баб. Это ж подумать только, сколько баб одиноких останется!

При мысли о златовласых и волооких русинках Калин сально ухмыльнулся. Будет у него скоро сераль не меньше, чем у батюшки Кащея допрежь был.

А русы долго не продержатся, нет. Эвона силища какая к ним заявилась! Весь Тиборский край вымели, ровно метелочкой!

Один Змей Горыныч чего стоит. Его сегодня весь день топили, будто трехглавую печь – кормили углем и серой, поили горным маслом.

Вылили в глотки сорок бочек зелена вина.

Завтра уж он всех в пламени утопит!

Сейчас почивает, величавый, храпит так, что деревья трясутся. Лежит отдельно ото всех, как огромный чешуйчатый холм. Кроме ходящих за ним скотников близко подходить мало кто решается.

Горыныч – он ящер. Великий Змей. В нем к человечкам уважения нету. Сцапает спросонья, проглотит – спрашивай потом с него.

Хотя он теплый зато. Горячий даже. Иные людоящеры, вон, все равно поближе к нему тянутся. Холодно им весенними ночами, бедолагам.