Конец сказки

А уж какой свет излучали глаза!..

– Гляди, Иван – эта птаха, быть может, тоже на всем белом свете последняя, – сказал Яромир, у клетки замерев. – Жар-Птицею прозывается.

– Да неужто?! – ахнул Иван. – Иди ты!.. Побожись!..

– Делать мне нечего – божиться о всякой чепухе. Коли не веришь – так и не верь, убеждать не стану.

– Да я верю, верю!.. – поспешил Иван. – А что же она тут под замком?! Кащей не очумел ли – красоту эдакую в клетке держать?!

– Кащей много всякой красоты в клетках держал, – пожала плечами Василиса, повернувшись к остальным. – Нравится ему, когда она вся – в его сундуке.

Под запором надежным.

– Вот ирод, – сердито сказал Иван, ковыряясь в замочной скважине. – А ключа нету, что ли?..

– Уверен? – прищурился Яромир. – Одно перо Жар-Птицы гривну золота стоит, а ей самой вовсе цены нет.

– Да пущай летит, – простодушно ответил княжич. – Жалко же такую красу – да в клетке…

– Ну дурак… – закатила глаза Василиса.

Поковыряв клетку так и эдак, да не найдя нигде ключа, Иван достал из рукавной складки разрыв-траву. Ею хватило легонько провести – запор хрустнул и сломался, а дверца распахнулась.

– Лети, крылатая!.. – взмахнул клеткой княжич. – Лети!..

Жар-Птица, словно не до конца еще веря, выбралась наружу и расправила крылья. А Василиса уставилась на стебелек в руке Ивана и недоверчиво спросила:

– Это у тебя что такое? Разрыв-трава?

– Ага, – кивнул Иван, любуясь вспархивающей Жар-Птицей.

– Ты что ж ее, голой ладонью держишь?! – ужаснулась Василиса.

– А чем же мне ее держать?

– И без руки не остаешься?!

– Разрыв-трава только металл разрывает, – сказал Яромир. – Человечьей руке с нее ничего плохого.

– Да ладно, быть не может… – пробормотала Василиса, рассматривая невредимую ладонь Ивана.

А Жар-Птица тем временем описала круг под потолком, курлыкнула сладкозвучно и вылетела в малое оконце. Ивану на колени опустились два оброненных пера.

– Ух, какие!.. – обрадовался тот. – Яромир, а помнишь, у тебя тоже такие были?

– Я-то помню, – задумчиво взял перья оборотень. – Удивлен, что и ты не забыл. Дай-ка, Вань, я и из этих тоже стрелу сделаю… Она всегда пригодиться-то может…

Не без сожаления, но перья Иван отдал. Красивые они, конечно, но стрела волшебная куда полезнее.

Яромир тут же и принялся ее мастерить, отломив ветку поровнее.

А пока Яромир ее обстругивал, Василиса с Синеглазкой поднялись в беседку и осторожно коснулись блюда. Выглядело оно самым обыкновенным, но постой чуть подольше, посмотри чуть пристальнее – и видно какое-то глубинное… сияние. Словно радуга исходила изнутри, словно целый омут скрывался за гладкой поверхностью.

– А отчего Кащей его здесь оставил? – спросила Синеглазка. – Отчего с собой не взял?

– Его далеко отсюда уносить нельзя, – ответила Василиса.