Конец сказки

Но тяжко приходилось муромчанам. И с каждым часом все тяжелее. Ибо стояли они против самого цвета народа ящеров – и возглавлял тех сам каган, Тугарин Змиуланович. Ехал он самым первым, на гнедом коне – а следом шагали правильным строем его лучшие воины. Итогчел, Армакид, Тортогек, Зарган, Иртомак и прочие ящеры-богатыри.

Теснили муромчан. Давили. Безо всякого Кобалога угрожали в лепешку расплющить. Стена ящеров шла, ощетинившись копьями, резала ноги коням боевыми косами.

По счастью, не дошло до беды. Явилась вовремя подмога. Лавина поляниц и меченосцев, что расправились уже со стаей Репрева, прогнали остатки псоглавцев в лес.

Самих их тоже полегло великое множество, да осталось достаточно, чтобы выручить из беды муромчан.

Теперь уже людоящерам худо пришлось – стали их теснить с двух сторон. Но выступил тогда вперед сам Тугарин и снял с пояса палицу о трех обручах разного металла.

– Кто не друг мне, тот мне враг, и с ног сейчас повалится, – гортанно произнес каган. – В вашу сторону летит палица-буявица.

Стишок этот коротенький палицу словно оживил. Встрепенулась она, дернулась, выпрыгнула из руки Тугарина – и порхнула к людям! Да как начала их колошматить, как принялась лупить по рукам и головам! Доспехи разбивала, ровно скорлупу ореховую, черепа прошибала, кости дробила!

От нее отбивались, отражали удары мечами и саблями.

Кто-то булавой шарахнул – и на кончике даже вмятину оставил. Но что чудесной палице с той вмятины? Как колотила, так и колотит.

Две дюжины человек она перебила, прежде чем столкнулась с мечом преславного Бэва д’Антона. Этот клинок буявица не переломила – но и он ей не навредил.

Со звоном и лязгом принялись они рубиться – достойнейший витязь из тридевятого королевства и умная вещь, в незапамятные времена сотворенная царем Кащеем.

Быть может, в одиночку Бэв с ожившей палицей и не совладал бы – да поспел ему на помощь князь Петр. Подлетел на горячем скакуне, тоже принялся рубить. Мечом булатным вертел, как игрушечкой детской. Зажали они вдвоем буявицу, не давали ей роздыху, не выпускали из тисков железных. Крутилось волшебное оружие, извивалось – ан не одолевало двух богатырей разом.

И мечей их рассечь не могло. Слишком оба непросты были. Бился граф Бэв чудесным клинком Аскалоном, бился князь Петр найденным в стене мечом Агриковым. Обычное железо палица-буявица ломала, как стекляшки, а вот этот древний булат не одолевала.

Тугарин взирал на это с каменным лицом. Не был он уверен, насколько это вообще по чести – использовать такое. Не самому драться, не своей шкурой рисковать, а просто кинуть вперед летучую палку и дать ей вместо себя всех дубасить.