Конец сказки

Словно извиняясь за лютейшее начало зимы, старик Мороз сделал ее окончание на диво мягким и ласковым. Все лешие уже пробудились – разве что Ледащий еще дрыхнет, ворочается в своей соломе.

Проснулся вчера и Мусаил, дух тиборских ельников. Проснулся, огляделся – и за голову схватился. Теперь вот спешил на закат – туда же, куда спешили и волки. Мусаил нет-нет, да и замечал струящиеся меж древес серые тени.

Обычно волки Мусаила слушаются. Как и все лесное зверье. Он же леший. Хозяин. Здесь, в этих краях, сильней его местников нет. Все тут – его владения, его вотчина.

Но Полисун – Волчий Пастырь. Он леший другого рода… да и вообще не совсем леший. Не над лесами голова, не над землей и деревьями, а над зверьем. Все волки русской земли – подданные Полисуна.

А волков в русской земле ой как много…

Конечно, Мусаилу они тоже подчинены. Те, что в тиборских ельниках живут. Но коли Мусаил велит одно, а Полисун – другое, волки выполнят волю Полисуна.

Вот и сбегаются по его слову, собираются со всех концов света.

– Подлец, каков подлец… – ворчал себе под нос Мусаил.

По лесу он шагал так, что ветер поднимался. Идя среди великанских елей, Мусаил сам был вровень с их макушками. Но вот вышел на опушку – и резко сократился, стал ниже былинки.

Нельзя лешему без крайней нужды по лугам ходить – тут вотчина уже полевика.

Но иначе не получается. Лесов на Руси несметное богатство, но всю землю они не покрывают. Порой приходится и полем пройти.

И хорошо еще, большой реки по пути не встретилось. Большую реку лешему особенно трудно пересечь, даже замерзшую.

Перейдя луг, Мусаил снова подрос – и на плечо ему опустился грач. Тоже, видно, из самых ранних, вчера-сегодня только вернувшихся из теплых краев.

Умная птица хрипло каркнула – и для человека то было бы просто карканье. Но леший понимает любого зверя и птицу. Мусаил услышал, где угнездился Полисун – осталось уже недалече.

А еще он почувствовал присутствие. Не лешего, не человека, не зверя. Существ, что промежду.

Бречислав, Яромир и Финист выступили из зарослей и молча уставились на Мусаила. Подстерегали, значит. Тоже его почуяли.

– Я ни при чем, – поспешил заверить Мусаил. – Никто из наших ни при чем. Полисун это.

– Да мы понимаем, – ответил Бречислав. – По Кащеевой указке, знамо дело.

– Только вот что ты с этим делать собираешься? – спросил Яромир. – Делать-то что-то нужно, согласен?

– Потому и здесь, – мрачно сказал леший. – День целый в дороге. Берлогу прибрать не успел.

– Ну пошли тогда, – мотнул головой Яромир. – Где там ты его разместил?

– Нигде я его не размещал. И никого в этот раз не размещал. Полисун сам явился, незван-непрошен. Воспользовался, что раньше всех проснулся, паскудник.

– Ну так пошли, перетолкуем с ним.

Мусаил покосился на оборотней.