Конго Реквием

 – Вы сестра Хильдегарда?

– А кто ж еще? – настороженно ответила она. – А вот ты кто?

– Меня зовут Эрван Морван. Я полицейский из Парижа… сын Грегуара Морвана.

– Я что, похож на шутника?

– Честно говоря, да, – заметила она, оглядывая его с пренебрежением. – И дурного пошиба.

Снаружи взрывы и стрекот стали реже.

– Давай я тебя осмотрю.

– Я в порядке, говорю же!

Сестра Хильдегарда со взбешенным видом остановилась: она протянула ему руку – он ее оттолкнул, второго шанса не будет. Она направилась к столику на колесиках, где выстроились в аккуратный ряд хирургические инструменты, наполовину ржавые.

Эрван хотел было подойти, но она остановила его взглядом:

– Сними свои паршивые грязные башмаки!

Он подчинился – смехотворное стремление к асептике в помещении, которое больше всего напоминает велосипедный сарай. Он воспользовался этим, чтобы освободиться заодно от рюкзака и винтовки.

– Как ты сюда попал?

– Армейские начали обстрел.

– Ходили слухи, – сказала она как бы сама себе, – но я не была уверена… Конголезцы получили новое оружие.

Со своим немецким акцентом сестра Хильдегарда выстраивала слоги, как солдат в тяжелых сапогах на марше.

– Вы ошибаетесь: это тутси получили снаряжение.

Она рассмеялась от всего сердца. Зубы у нее были великолепные – что плохо сочеталось с серой маской лица. Эрван машинально отметил: столь прекрасные зубы наверняка были следствием личной гигиены на немецкий лад. Утреннее купание в реке, гимнастика в лесу.

– Спекулянты снабжают обе армии. Один перегон, двойная оплата. Выигрыш по всем статьям.

Теперь Эрван понимал, почему атака противника оказалась такой мощной.

– Узнать невозможно. Но тут дыма без огня не бывает. Ты встречался с тутси?

Он кивнул, по-прежнему пытаясь восстановить дыхание. Она взяла бутыль уайт-спирита и опрыскала свои инструменты.

– И они оставили тебя в живых?

– Меня спас артобстрел.

– Возвращайся на свои баржи. Дух Мертвых не оставит тебя в покое.

– Можете про него забыть. Теперь это имя подходит ему, как никогда.

Она чиркнула спичкой и поднесла ее к инструментам, которые мгновенно окутались пламенем. Огонь послужил эпитафией.

– Чего ты хочешь? Ты выбрал не лучший момент.

– Я пришел задать несколько вопросов.

– О Человеке-гвозде, убийце из семидесятых годов.

Она взяла несколько скальпелей и голой рукой положила их в оранжево-синий костер. Казалось, она не чувствует ожогов.

Поскольку она молчала, Эрван продолжил:

– Я проделал семь тысяч километров, чтобы получить ответы, и у меня нет времени объяснять свои причины.

Она открыла старенький автоклав и отправила туда инструменты, потрескивающие, как жареные бананы. По-прежнему без малейших признаков боли.