Конго Реквием

Один раз не считается, и Эрван призвал на помощь Фитусси, который и сам отбивался от вышестоящего начальства, попеременно отвечая на вызовы судебной полиции Парижа, судебной полиции в Нантере, площади Бово.

В результате аргументы майора Морвана взяли верх, но если он предлагал тщательное расследование всего, что связано с Изабель Барер и ее прошлым психиатра, то предпочтение было отдано варианту «облава». Перевесила версия о бомже, который забрался в частный дом и напал на Одри. На данный момент никто особо не задумывался о том, какие мотивы двигали сыщицей, которая проникла (со взломом!) в дом покойницы и без всяких законных оснований устроила там обыск.

Было уже не до этого. Необходимо было срочно арестовать одержимого, который к тому же украл оружие жертвы.

В этой охоте на человека роли были распределены и конкретные задачи поставлены. Лувсьен был уже перекрыт: от Порт-Марли на севере до национальной трассы 186 на западе и от департаментской трассы 913 и Сены на востоке до леса на юге, и весь сектор тщательно прочесан.

Собакам дали обнюхать вещи, найденные в библиотеке. Была также поднята на ноги муниципальная полиция, члены антитеррористической бригады, полицейские в мундирах любой приписки, эскадроны передвижной жандармерии… Что касается работы на местности – опрос соседей, разговоры с торговцами, просмотр записей видеонаблюдения в квартале, – этим займутся офицеры судебной полиции Рюэй-Мальмезона, Сен-Жермен-ан-Лэ и Нантера.

Эрван утратил контроль над ситуацией. Комиссары, командиры, полковники жандармерии наводнили сад виллы, превратившийся в полевой штаб.

Некоторые предлагали обратиться к свидетелям – но свидетелям чего? Другие рекомендовали проверить сводки происшествий в окрестностях, – может, добыча уже отметилась в этом районе. Что до прокурора республики, который в конце концов явился лично, он был озабочен прежде всего проблемой информирования общественности: составить сообщения для прессы, минимизировать слухи в Интернете, организовать с самого утра пресс-конференцию…

Прошло два часа, Рибуаз не появился.

Никто не понимал, почему Эрван решительно отказывается привлечь дежурного медика и выдать ему тело. Нет, он хотел, чтобы лично Рибуаз, и никто больше, подтвердил, что смерть Одри – «свершившийся факт». А еще он рассчитывал, что тот подметит какие-нибудь детали непосредственно на месте. Эрван велел выключить прожекторы и прекратить все операции по изъятию проб, опасаясь, что избыток тепла вокруг тела ускорит разложение и помешает точной датировке смерти.