Конго Реквием

Что может быть опаснее фашиствующего молодчика при погонах? Тот же молодчик с кастетом из велосипедного ключа.

– Тебе сделать? – предложил Виар, стоя у кофеварки.

– Ристретто интенсо, если желаете…

– Пей хоть мочу тибетского ламы, если хочешь, но закончи свою историю. Над чем работали Ласей и Усено?

Виар взял чашку и снова устроился на софе: он опять вошел в образ. Эрван, в свою очередь, убрал пистолет в кобуру. Тональность он задал, незачем бесконечно играть в ковбоя.

– Я не в курсе подробностей. Регулятор жестокости, по-моему. То, что называют «ингибитор».

Они планировали создать нечто вроде вакцины против жестокости. Программа называлась «Фармакон».

– Представления не имею. Технически я никогда до конца не понимал, как это работает. Единственное, что я знаю: в результате у них ничего по-настоящему не получилось. Программа окончательно остановилась после смерти Усено. Меня просто попросили прибрать за ним.

– И в чем заключалось участие государства?

– А в чем был интерес частных лабораторий?

– То, что предназначалось для насильников, в других дозах могло бы помочь агрессивным индивидуумам или чересчур импульсивным особам.

Пока что Эрван следил за развитием сюжета и мог предугадать следующий поворот:

– На самом деле Ласей не прекратил исследований в 2006-м. Он продолжал работать и испытывал свои препараты на пациентах больницы Шарко.

– Если он это и делал, то без разрешения со стороны государства. Никто не стал бы покрывать такие закидоны. Еще раз повторяю, заправилой был Усено. Без него Ласей стал всего лишь еще одним психом среди прочих.

Виар валял дурака – он знал куда больше о несанкционированных исследованиях в Шарко.

Не важно: Эрван потребует отчета у ученого лично.

– Что произошло с Фарабо?

– Мне-то откуда знать! Наверняка он был одной из белых мышей «Фармакона». Он сломался в 2009-м. Наверняка Ласей перебрал с дозой… Дело замяли: родных у Фарабо не было, он жил за государственный счет уже много десятилетий. Туда ему и дорога.

– Фарабо не умер. Это он сентябрьский убийца. Это он убил пятого члена моей группы.

Мысленно раскручивая всю историю, Эрван, напротив, укрепился в своем убеждении:

– Ласей всех провел. Он объявил, что Фарабо официально мертв, чтобы продолжить свои эксперименты над ним.

Одна проблема: белая мышка сбежала в сентябре и тут же начала убивать. С помощью Изабель Барер, которую тоже лечили в Шарко, псих спрятался и смог расправиться с теми, кто был близок к моему отцу. Фарабо никогда не отказывался от своей жажды мести. Он хотел уничтожить того, кто арестовал его сорок лет назад. Фарабо укрывался в Лувсьене. Одри Венявски застала его, и он ее прикончил.

Эта замысловатая конструкция вызвала у Виара иронический свист.