Коварная ложь

Они полетели через всю комнату, стукнувшись о стол с инструментами. Следом отправились носки, а за ними – треники. Я стояла перед Нэшем в трусиках и футболке.

Одна фальшивая бравада и футболка с надписью «неведомая» как броня.

Не желание заставило меня повиноваться ему. Это был вызов. Я отказалась отступать, отказалась показать ему, что боюсь реакции, которую он у меня вызывает. Что, сделав это, я все равно буду хотеть его.

Нэш обхватил свой вставший член сквозь брюки, потирая его, и кивнул на мои трусики.

Я спустила их, оставшись в одной футболке. Прохладный воздух касался лона.

Я хотела скрестить ноги, но остановилась, когда он фыркнул.

– Ты первый, – выдавила я. Мой голос звучал хрипло.

Он рассмеялся надо мной. Искренне рассмеялся.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

Я инициировала это, и, если я хотела продолжить, я должна была отдать ему контроль и взять ответственность за последствия.

«Зачем тебе это, Эмери?»

Болезненное любопытство.

То, которое убивает.

Мне нужно было убедиться, что наша связь в тот первый раз была случайностью. Затем я смогу спокойно жить своей жизнью.

Нэш развязал галстук и расстегнул ворот.

– Разведи губы на киске и спроси меня, нравится ли мне то, что я вижу.

Я тут же поняла, что это была плохая идея. Невозможно было вычеркнуть Нэша из моей жизни. Я была наркоманкой, которой дали очередную дозу.

Я сделала, как он требовал, внутри меня все сжалось, когда мои ногти царапнули клитор.

– Тебе нравится то, что ты видишь?

Его взгляд замер на моей промежности. Не торопясь, он подошел, вытянул палец и провел по надписи на моей футболке.

– «Неведомая». Ты и правда считаешь себя удивительной, Эмери?

Я не ответила, но мои бедра дернулись в ответ на его слова.

Он знал значение слова, и мне казалось, меня уже нельзя завести сильнее.

– Или, – продолжил он, сквозь футболку поглаживая пальцами мой сосок, – может, ты считаешь себя особенной.

– Я никого не считаю особенным, – я покачала головой, не в силах сосредоточиться на ответе. Он по очереди дразнил мои соски, – никого нельзя назвать особенным. Все просто хотят быть таковыми.

Это было, пожалуй, самое искреннее, что я говорила кому-либо, кроме Бена, за очень долгое время. Слишком искреннее для этой ситуации.

Все это должно было быть грубым, уродливым, грязным сексом, призванным стереть его из моей жизни. Это не должно было выглядеть как интервью с Опрой.

Часть меня хотела потребовать, чтобы он меня уже трахнул, но я не стала делать этого. Я отказывалась играть по его правилам.

Он хотел вынудить меня сделать это.

Доказать мне, что я хочу его, а не наоборот.

И в конце концов, когда мы закончим поклоняться телам друг друга, оба потные, оба измученные, будем задыхаться, он все равно каким-то образом выйдет победителем.