Коварная ложь

Я осторожно выдохнула, осознав, что понятия не имела, что бы сделал Нэш, если бы Рид не послушал его, и мне вовсе не хотелось это выяснять. Мне понравилось то, как выражение лица Рида снова стало обычным, я была очень благодарна за это.

– Хорошо. – Он еще раз грозно взглянул на Эйбла. – Ладно. Хорошо.

Я почувствовала глоток свежего воздуха, когда Рид переплел свои пальцы с моими. Ощущение удушья исчезло, и его место заняло другое чувство. Как будто что-то вцепилось мне в грудь и вонзило в нее свои когти.

– Я в порядке, – заверила я Рида.

Я поняла, что это было за чувство.

Мне всегда казалось неправильным то, что люди гоняются за чем-то столь непостоянным. Чем-то, что может сегодня быть, а завтра – исчезнуть.

Любовь напоминала мне машину Нэша: покрытая следами, оставленными прошлым владельцем, обласканная нынешним, но все еще ожидающая часа, когда ее бросят на какой-нибудь свалке в Северной Каролине.

Психолог, к которой мать послала меня, когда мне было одиннадцать и я застукала ее близость с дядей Бальтазаром, сказала мне, что я слишком пристально изучаю жизнь. Мать неплохо заплатила ей, чтобы она держала мой рот на замке. Я подслушала их разговор об этом, когда возвращалась из туалета.

Все это было бессмысленно.

Не имело значения, скажу ли я об этом папе. Горничные сплетничали о ссорах моих родителей, утверждая, что отец бросит мать, как только я окончу школу. Я верила им. Мать с отцом редко разговаривали, а когда говорили, их разговоры крутились только вокруг бизнеса.

А близость между дядей Бальтазаром и матерью? По словам сертифицированного психолога Северной Каролины, доктора Дакоты Митчем: сила убивает моих демонов.

Па все планировал. Он просчитывал ходы, словно шахматный гроссмейстер, и парировал атаки с безжалостностью, которой я завидовала. Я решила, что если стану слишком сильно бунтовать до того, как они с матерью разведутся, то создам эффект бабочки. Так что я держала рот на замке, посещала сеансы у психолога и целый час проводила, размышляя над тем, как бы доктор Митчем охарактеризовала «Голодные игры».

Принтер для печати на ткани, который па подарил мне на шестнадцатилетие, спал спокойно в недрах шкафа. Я вынула его, стерла толстый слой пыли и напечатала на футболке производства «Уинтроп Текстиль»: «Горизонтальные воскресенья». Когда мать спросила, что это значит, я убедила ее в том, что это название малоизвестной музыкальной группы.

Футболки стали моим способом справляться с бытием, и, в конце концов, они стали способом, которым Рид помогал мне справляться с жизнью. Стать текстильной принцессой Северной Каролины. Мать и не догадывалась. Она ненавидела футболки и запрещала мне выходить из дома в чем бы то ни было, кроме дизайнерских тряпок.