Коварная ложь

Я бы поспала подольше. – Ее указательный палец описал круг. – Я не могу работать в этом шуме, а Роско ненавидит затычки для ушей.

– Остынь. Во-первых, крыса переживет. Они живут в канализации, черт возьми. – Я уставился на ножку стола Делайлы, где Роско свернулся калачиком на миниатюрной кровати с балдахином для домашних животных от Луи Виттона. Оранжевые наушники на подкладке из искусственного меха прикрывали два огромных лопуха, торчащие на голове. – Во-вторых, работа идет уже несколько часов. Они почти закончили. Уборщики будут здесь, – я посмотрел на часы, – через плюс-минус двадцать минут.

– Ты не ответил на вопрос, что само по себе интригует. – Делайла повторила: – Если ли причина для спешки?

– Они уже просверлили шкафы, уложили пол и установили технику. – Я постучал пальцами по клавиатуре, дважды проверив, что слово «взятка» заменено на «выражение благодарности и дружбы», и нажал «отправить» на письме сингапурскому дипломату. – Ты ведешь себя так, будто они устанавливают кухню с нуля. Это всего лишь кухонные столы и дверцы шкафов.

– Ты так и не ответил на вопрос.

– Вот чем мы тут занимаемся? Играем в «вопрос-ответ» вместо того, чтобы работать? Если так, я начинаю.

 – Я закрыл ноут и уделил ей все свое внимание. – Как назвать одним словом, когда увольняешь сотрудника за невыполнение работы?

Не впечатлившись, она закатила глаза.

– Вижу необычный и забавный уровень защиты.

Конечно, мать его, я защищался.

Она бы тоже защищалась, если бы ее первый поцелуй за более чем пятнадцать лет был с девушкой, которая больше разговаривала с небом, чем с чертовыми людьми, и шептала выдуманные слова, пробиралась в чужие кровати и душевые, как будто ей принадлежит весь мир, и обладала таким уровнем упрямства, что любой переговорщик сдался бы, и каждый день появлялась в одном и том же наряде с новым словом на футболке, произведенной жалким ублюдком, виновным в смерти папы.

И каждый раз, когда Эмери говорила что-то небу, или бормотала какое-то слово, или появлялась где-то без приглашения, или отказывалась от еды, которая ей явно была нужна, или надевала одну из идиотских футболок, мои губы хотели поглотить ее: тело и разум.

Это, мать его, сводило меня с ума.

Понятно, что я не сказал ничего из этого.

Как юрист, Делайла обладала тактом несоциализированного ребенка, когда дело касалось меня.

Я закрыл браузер и сосредоточился на ней.

– Что такого случилось в твоей поездке в Кордовию, что ты вспыхиваешь всякий раз, как я заговариваю об этой стране?

Все, что я знал о ее поездке на крошечный европейский остров: туда она уехала одна, а кончилось все тем, что ее мужем стал Кингстон Рейнхардт VII, второй претендент на трон.

Чтобы сохранить лицо, Делайла поздоровалась с уборщиками и ушла.