Коварная ложь

– Да? – Я погладила основание горы. С тем же почтением, с каким прикасаются к святыням. – Тогда кем же должен быть Сизиф?

– Сизиф – коварное море. То, которое утопит тебя.

Ответ вертелся на кончике языка, но все, на что я была способна, – это молчание. Бен называл Сизифа коварным морем. Бен из «Истриджа».

Ужас охватил меня в ту секунду, когда Нэш повернулся ко мне и сказал:

– Мы его не берем. Это не то. Найди другого.

«Мы» и так ничего не берем. Это ты его не берешь.

Я прерывисто выдохнула, заставляя себя оставаться спокойной. Я не получила одобрения.

Психовать было бессмысленно.

– Это та самая скульптура. Другой нет.

Пальцы опущенных рук дрожали. Я сунула их в карманы джинсов и уставилась на Торжествующего Сизифа. Страдание, которого требовал Нэш, было высечено на его лице, но художник пронизал его сильными скрытыми потоками триумфа.

Когда я смотрела на скульптуру, я видела победу Сизифа.

Он поднимал камень над своей головой, словно трофей, а не как наказание.

Он напоминал мне, что жизнь – это вопрос перспективы. Можно видеть свои неудачи как ошибки или как уроки.

Выбор за тобой.

Мой взгляд скользнул к Нэшу.

Кем бы он ни был, он не сводил взгляда со скульптуры с того момента, как мы вошли.

Если бы я не была ослеплена своим представлением о Нэше, я могла бы принять его за Бена раньше. Я отступила, позволяя ему изучить скульптуру. Телефон в моей ладони казался тяжелым. Я жевала губу, раздумывая, что написать Бену.

Мне не нужен был ответ. Отметка «прочитано» станет нужным подтверждением. Больше десяти минут прошло, пока Нэшу не позвонила Делайла.

Он отбил звонок, сжал телефон, потом вытянул его перед собой.

Мой взгляд метался между Нэшем и приложением «Объединенный Истридж».

На сообщении стояла отметка «прочитано».

Через пару секунд пришло новое сообщение.

Когда Нэш опустил телефон обратно в карман, зеленая точка рядом с его именем стала красной.

Я не потрудилась взглянуть на ответ.

Это был словно конец футбольного матча.

Три секунды до конца игры.

Один ярд до зачетной зоны.

Не осталось тайм-аутов, и звук свистка.

Судья бросил перчатку.

Потому что Бен, наконец, обрел лицо.

Он не был фантазией.

Потому что хотела я Нэша, а любила – Бена.

Я перечитывал переписку с Дургой, состоявшуюся два дня назад, чувствуя себя виноватым. А я никогда не чувствовал вины по отношению к Дурге.

Я написал ей это потому, что она спросила об этом раньше. А потом мысли о ней преследовали меня.

Все так же нет ответа.

Я прекратил читать, переоделся в футболку и спортивные штаны и пошел бродить по отелю, пораженный тем, каким чертовски пустым он был.