Коварная ложь

– Хорошая шапка, – поприветствовал он меня, ероша свои волосы.

Над козырьком бейсболки была изображена серая белка с выпученными глазами, символ штата Северная Каролина. Я купил ее в туристическом киоске.

– Какого хрена ты куришь это, парень?

– Он же не пропитан ЛСД, папочка. – Он помедлил, зарываясь пятками в песок. – С другой стороны, заначка, которую ты у меня украл…

Я заметил, что это дерьмо пахнет странно.

– Тусуешься теперь с ними? – Я махнул рукой в сторону группки привилегированных позеров, играющих на гитаре рядом с десятифутовым костром посреди, мать его, дня.

– Ты сказал, что хочешь встретиться. – Он раскинул руки, не собирающийся оправдываться и под кайфом. – Я тут отвисаю.

– Что ты превратился в это.

Твою мать, не так я представлял этот разговор.

– Эмери никого не осуждает. – Он пробормотал ругательство, выхватил у меня косяк и затянулся. – Нэш, она не знает.

– Что с тобой происходит?

– Не беспокойся, я знаю, что делаю.

Совершенно неубедительно, поскольку звучало это так, будто он делает или уже сделал нечто сомнительное. Я проследил за взглядом Рида, направленным прямо на Бэзил. Боже.

– Серьезно? Все это ради Бэзил Беркшир? Почему?

– Если я скажу тебе, ты не поверишь.

Я откинулся назад, слушая его откровения. К концу истории я ни на грош не поверил ему. Рассказ Катрины Беркшир о том, как она летом провела два месяца в туре с группой музыкантов, а вернулась с новым носом и четвертым размером, звучал более правдоподобно.

Рид рассмеялся, погрузив кончик косяка в песок.

– Верю, но я не верю в ситуацию. – Выругавшись, я взял бутылку воды из ярко-голубого кулера, стоящего рядом с ним.

– Твою мать, Рид. Кем ты стал?

– Кем-то. – Он пожал плечами. – Все считали меня золотым мальчиком, и мне это нравилось. Было проще пробираться туда, куда заблагорассудится.

– Да. – Улыбка смягчила его лицо и напомнила мне о нас до того, как Истридж вонзил когти в мою семью. – Ты тут, чтобы наконец сказать мне правду?

Это противоречило всем моим инстинктам, но я это сделал.

Мы поговорили о диагнозе папы, о боях, в которых я участвовал, чтобы собрать деньги, об избиении Маленького Члена, гроссбухе и о том, как я, сам не зная того, построил свою империю на деньгах Гидеона.

К тому времени как солнце село, а его придурковатые дружки ушли, чтобы переключиться с травы на более тяжелые наркотики, Рид сказал мне, что он не согласен с тем, что произошло в ночь котильона, но прощает меня.

Рид сменил содовую на водку, доливая кока-колу, чтобы разбавить ее.

– Я знал, что вы с Эмери занимались сексом в моей постели.

Бутылка с водой замерла у моих губ.