Коварная ложь

Два месяца отсутствия? Нэш оставил Сингапур ради меня? Временная шкала имела смысл, если исключить тот факт, что с Делайлой я встретилась за день того, как увидела Нэша. Он пришел с письмом, оставил меня в замешательстве и заверил, что «дерьмо скоро закончится».

Выпрямившись, я направилась к лифту, надеясь застать Нэша в вестибюле. Я проверила пентхаус перед этим, но Нэша там уже не было. Я не хотела вести этот разговор по телефону.

Ида Мари последовала за мной.

– Ты должна увидеть центральный элемент. Даже не его. Ты должна прочитать табличку. Это безумие. Пресса облепила ее всю. Технически нам, вероятно, не нужно с ними разговаривать. Они жаждут больше узнать о центральном элементе, о котором никто из нас ничего не знает.

Я перестала слушать ее, как только мои ноги коснулись вестибюля, резко остановившись. Шок прошел от пальцев ног до макушки.

Водопад поднимался на высоту семи этажей. С потолка сыпались осколки металла. Когда я присмотрелась, то увидела, что сварены они из автомобильных деталей, включая его старую «Хонду» и подержанную развалюху, ради которой я продала «Биркин» от Вирджинии. Она велела Хэнку отвезти ее на свалку. Нэш, должно быть, сохранил ее.

Угадывалась поднимающаяся из воды фигура тигра. Почти как птица с развернутыми крыльями, выкрашенными в цвет беззвездного неба. Он стоял на ложе из кристаллов жеоды. Каменные раковины были расколоты. Тысячи кристаллов рассыпались голубыми и серыми волнами всех размеров.

Это зрелище потрясло меня.

– Прошу прощения, мэм. – Репортер протолкалась ко мне, рассматривая мой бейдж. – Вы работаете здесь? Знаете ли вы, кто такая Тигренок? Кто она для мистера Прескотта?

Я пыталась отвести взгляд от статуи.

Это привлекло мое внимание. Табличка стояла у основания центральной части, прикрепленная к полу. Словно отдельный памятник. Я едва могла разглядеть табличку сквозь толпу.

Развернувшись к репортеру спиной, я спросила Иду Мари:

– Когда установили табличку?

– Эм… – Она склонила голову и потеребила губу. – В тот день, когда мы поехали выбирать диваны для вестибюля.

До нашей стычки. До помолвки Вирджинии. До той ночи в бассейне. До всего.

Я не вполне понимала, почему это имеет значение, но это имело значение. Может быть, потому, что я знала, это не извинения. Что бы он ни выгравировал на табличке, это было написано до того, как понадобились извинения.

Протиснувшись сквозь толпу, я встала перед табличкой, слова которой были выгравированы в камне.

Скульптор Андерс Бентли

Ты носишь белое с черным, но ты радуга.

Твоя чертова гордость калечит тебя, но также доказывает, что ты самый решительный человек, которого я когда-либо встречал. Ты умудряешься быть и огнем, и водой, ты гасишь сама себя. Ты зациклена на словах, но меня выводят из себя твои поступки.