Коварная ложь

Я отказывалась смотреть ему в лицо. – Твой вылет запланирован на восемь утра.

Я едва не поморщилась из сочувствия к бедной девушке, но мне не следовало совать нос в чужие дела, мне следовало держать голову ниже, а мой чертов бейдж все еще был в пальцах незнакомца. Плюс, будь ее воля, дверцы лифта закрылись бы прямо у меня перед носом.

Она опустила голову и, больше не возражая, вышла из лифта.

Со всей очевидностью.

Но это была не моя проблема.

Я просто хотела вернуть свой бейдж.

– Могу я забрать свой бейдж? – Я поежилась от неловкости, повисшей в воздухе.

Я уже встречалась с такими людьми раньше.

Мне не нужно было смотреть ему в лицо, чтобы узнать типаж: классически красив со всеми деньгами и властью мира. Мужчина, который мог играть людьми, как ему заблагорассудится. Человек, похожий на моего отца.

Я любила своего отца, но мне не нравился тот, кем он оказался. «Обязательная любовь», сказала мама, когда я попыталась объяснить ей свою душевную боль. Это казалось неподходящим описанием.

Мужчина покрутил металлическую пластинку в ладони и прошептал голосом, таким же глубоким и богатым, как его костюм от «Уэстменкотт»:

Мое имя прозвучало так, будто он уже произносил его раньше.

Оно говорило о привычке, насторожившей меня, и я молилась всем богам, чтобы он не узнал меня по имени.

Люди обливали грязью имя не только моего отца. За последние четыре года мы с матерью получили достаточно душевных ран, но, полагаю, по сравнению с ней я еще легко отделалась. Она отказалась покидать Истридж.

Никто не хотел видеть нас там.

– Посмотри на меня, – потребовал он, шокировав меня.

Я отказалась. Это выглядело как трусость, а я никогда раньше не была трусихой.

Я критиковала своего отца, но не могла сделать того же по отношению к себе.

Человек, которым я стала после «Уинтропского скандала», никогда бы не завоевал моего уважения. То бесстрашный до безрассудства, готовый на авантюру, несмотря на последствия. То бесхребетный, жертва и палач одновременно. Медведь, сломленный одним капканом: некогда могучий, но теперь павший.

Некогда тигр. А теперь щенок.

Если не считать жертв моего отца, это, вероятно, была самая большая трагедия произошедшего. Я потеряла отца, но я также потеряла и себя.

Не окончательно, но достаточно для того, чтобы я больше не могла гордиться собой.

Мужчина вложил бейдж в мою ладонь и сжал мои пальцы на нем. Жест был невинным, но для незнакомца казался слишком интимным. Разряд пробежал от кончиков моих пальцев к сердцу, пронизывая меня так, что я тяжело задышала.

Что за чертовщина происходит?

Я отдернула свою руку, потеряв равновесие, когда лифт, заскрипев, остановился с такой синхронностью, что я невольно задумалась, не ополчилась ли на меня моя собственная судьба.