Коварная ложь

Ее гнев породил в лифте волны, обрушившиеся на меня, как цунами. – Клянусь, я разобью телефон о твою голову, если ты не выключишь это дерьмо!

Выполнение приказов никогда не было моей сильной стороной.

Я оставил песню повторяться снова и снова. Она вскочила из своей скрюченной позы и толкнула меня, вложив в это усилие весь свой вес. Котенок, принимающий себя за тигра.

Мой телефон с грохотом упал на пол между нами, но я уперся ногами покрепче, не сдвинувшись ни на дюйм, даже когда ее крошечные пальчики сжали твердые выступы моих грудных мышц, а ее сиськи прижались к моему прессу так, что я почувствовал, как бьется ее сердце.

Ее грудь трепетала, словно крылья колибри, от чего руки покрылись мурашками. Ее запах отталкивал и манил меня. Я наклонился вперед, тогда как должен был откинуться назад.

Я хотел секса с ней.

Я хотел ее трахнуть.

Я не мог себе это позволить, так что остановился на ином.

Шагнув ближе, я упивался звуком ее прерывистого дыхания, коснувшись губами уха и шепнув:

– Имитировать паническую атаку – не лучший способ мило привлечь внимание.

– Небольшой совет, – протянул я. Медленно. С интонацией, какую используешь в разговоре с кем-то, кто только начал учить английский.

 – Если после секса ты дышишь так, займись кардиоупражнениями.

Эти слова сделали меня таким же лжецом, как и Уинтропы.

Ее руки все еще лежали на моей груди, сжимая рубашку, дыхание вырывалось быстрыми вздохами.

Она дышала очень сексуально.

Двигалась сексуально.

Эмери и кардиотренировки были последним, о чем я думал, когда в моем мозгу снова всплыло, как она оседлала меня.

Крошечные ноготки царапнули грудь. Она не понимала, что мои глаза привыкли к темноте еще полчаса назад.

Ее бедра подались вперед, будто она жаждала того, что я никогда не дал бы ей по собственной воле. Ей пришлось бы украсть у меня это. Ограбить меня.

– Ненавижу тебя, – прошептала она.

«Это нормально, Тигренок.

Я тебя тоже ненавижу».

И если она когда-либо попросит прощения, я швыр ну ее мольбы ей в лицо и разрушу ее жизнь просто ради забавы.

Я прижал указательный палец ей ко лбу и давил до тех пор, пока она не поняла намек и не отступила, глядя словно голодная собака.

– Ты не знаешь меня, дорогуша.

Она засмеялась: лениво, безумно, сводя с ума.

Это был непрерывный смех без начала и конца. Просто шум.

Достойный саундтрека к ужастику.

Она слетела с катушек.

Эмери Уинтроп окончательно потеряла голову.

Но безумие всегда было у нее в крови. Она любила адреналин, словно наркоман, лазала по деревьям и падала, не моргнув глазом, лезла в постель и гордо демонстрировала свои эмоции на футболках, яростно защищая себя.

Она напоминала мне загнанного в угол хищника, готового наброситься, отчаянно пытающегося огородить себя от версии «Вирджинии 2.