Небо в рублях

Иван решил возродить древний обычай, но, согласись, он же не мог припереть в Ложкино живое домашнее животное!

– Одна колгота от буренки, – вздохнул ничего не понявший из моих речей Иван, – вы, Дарь Иванна, крепко подумайте.

Я осеклась.

– О чем мне следует поразмышлять?

Садовник почесал макушку."

"– Вы-то человек городской, а я до четырнадцати лет жил в деревне, у бабки, хлебнул сельского хозяйства. Корова, конечно, хорошо, тут не поспоришь, все свое, свеженькое, вкусное, но коли с другой стороны посмотреть – беда! В пять утра встань, подои ее, сарай почисти, в стадо выгони, днем с подойником на выпас несись, вечером опять буренку обхаживай. И потом, зачем вам столько молока? Аркадий Константинович с Машенькой его не пьют, Ольга тоже не прикоснется. Куды его девать? Разве что на дороге торговать! Но и это трудно, сидишь дураком, мимо машины вжик, вжик. Не, не покупайте буренку, одну заботу получите.

Я отмахнулась:

– Помолчи, Ваня. Так вот, Ира, на игрушку обижаться не следует, Иван сим подношением дал понять: он мечтает жениться на тебе.

– Как-то неприятно получить это, – ткнула Ирка пальцем в бело-черное изделие из плюша. – Вроде намекнули: ты уродина, жирная, словно коровища.

– Никогда! – затрясла я головой, отчаянно пытаясь выгородить глупого садовника. – Ваня тонкий человек, нежный! Корова – это прекрасно. Вот если бы он преподнес тебе собаку, тут следовало огорчиться.

– Почему? – насторожилась Ирка. – Чем милый песик хуже жвачного чудища?

Я тяжело вздохнула, всегда страдаю из-за своего желания помочь людям. Ну сколько раз Аркадий твердил:

– Мать, не лезь с дурацкими предложениями, не кидайся таскать людям каштаны из огня, сами разберутся.

Ан нет, вечно в Дашутке поднимает голову бывший педагог, заставляющий кричать во все горло: «Постойте, делаете не так! Сейчас помогу».

Вспомнить хотя бы ситуацию с Зайкой, ведь я сразу предложила ей воспользоваться системой «Юнистрим», а она отказалась. И что вышло, а? Правда, в конце концов Ольга поняла, кто прав!

Ну подарил глупый Ваня обидчивой Ирке кружку с надписью «Козел» и набитую синтепоном корову с прошлогодней шоколадкой! И что? Я-то тут при чем? С какой стати занялась улаживанием чужих взаимоотношений? Милые бранятся – только тешатся. Но я, как обычно, не удержалась и вот теперь, вместо того чтобы мирно плюхнуться в кровать в обнимку с детективом и с шоколадкой, вынуждена плести очередную невероятную историю, на этот раз про собаку.

– Видишь ли, Ира, – с самым серьезным видом заявила я, – если корова для древнего русского человека являлась символом семейной жизни, стабильности и порядка, то собака наоборот. Как ни прискорбно мне, любительнице четвероногих, осознавать сей факт, но псы считались… э… вестниками развода, разрыва отношений.