Небо в рублях

Утром вызовут нотариуса, а днем могут выгнать милого мальчика вон. Кит догадался: он перегнул палку, следовало тихо, как и было запланировано, убивать постепенно членов семьи, а не затевать еще историю с «бизнесом», чтобы «доить» маму. Мне кажется, кстати, это последнее «дело» Никита придумал без обсуждения с Наташей, решил, что «уход» членов семьи – это одно, а деньги, которые испуганная «наездом» Ми станет платить, ему не помешают. Боясь потерять все, Кит ночью, опять же не посоветовавшись с Наташей, схватился за шприц. Это абсолютно истерическая реакция! Пусть Ми умрет, деньги тогда достанутся ему. Конечно, новых книг не будет, но ведь старые станут переиздавать… Он, скорее всего, и не понял толком, что произошло в комнате Ми. Утром Никита, еле живой от ужаса, выполз к завтраку и узнал, что мама… спокойно работает. Смолякова вела себя, как всегда, никто не знал, что она готовит побег, и Кит успокоился… Знаешь, он ведь считает мать дурой, недоумком. Столько лет обманывал родительницу, нагло врал ей, а та верила каждому слову. По мнению Кита, Ми натуральная идиотка, не способная к нормальному мыслительному процессу, книг Смоляковой он не читает, полагает, что родительница пишет дурацкие сказки для идиотов. Вот и тогда он наверняка все же сообразил, что его укол достался Тете Моте, но думал: мама-кретинка ничего не увидела, шприц, вероятно, сам выпал, закатился под кровать, а Тетю Мотю она и правда увезла в «Марко». А что он еще должен был полагать, если мамочка вела себя естественно, словно забыла про ссору с любимым сыном? Никита пребывал в полной уверенности: с мамашкой приключилась истерика, а теперь снова порядок. Он даже испытывал некую радость: вот и хорошо, что так получилось, Милада нужна живой, пусть пашет на деточку, все идет по плану… Но в ту ночь, потеряв самообладание, он пытался убить Смолякову, я в этом абсолютно уверена!

Внезапно слова кончились, и я замолчала. Дегтярев крякнул:

– Ладно, пошли.

– Скажи, я права?

– Поехали домой.

– Ага, следовательно, я права!

Александр Михайлович молча пошагал к двери, я поплелась за ним, ноя на ходу:

– Хорошо, поняла, никому не скажу ни слова, мне, как и тебе, безумно жаль Ми!

Внезапно полковник кивнул, я остановилась, словно налетела на стену, потом робко спросила:

– Что же будет дальше, а?

Эпилог

Дальше была тишина. В паре газет промелькнули крохотные заметки о том, что у писательницы Милады Смоляковой умерли одновременно и мать, и свекровь. Потом другое издание сообщило: родительница литераторши жива, скончались бабушки. Но особого ажиотажа известие не вызвало, сотрудники издательства «Марко» работали четко и аккуратно, журналисты получили лишь определенную часть информации.