Небо в рублях

Кабы Наташа была, не страшно, она сильная, работящая, умная. А эти… Ну все, конец дому! Старух вон выпрут, Настю в детдом сдадут, животных усыпят, особняк продадут и вдвоем загуляют. Никита себе машин понакупает – он дольше чем полгода на одном авто не катается, а Лизка брюликами обвесится. Ой, беда, беда… А мне куда? Господи!

Раиса принялась всхлипывать, я молча уставилась в окно. Думается, по миру семья не пойдет. Огромное здание со здоровенным участком стоит несколько миллионов долларов. И еще, остаются книги Милады, их будут переиздавать. Да, похоже в этой семье к хозяйке относились потребительски, использовали как дойную корову. Вот и Раиса сейчас жалеет не Миладу, а оплакивает себя, боится остаться без средств. Хорошо, что Смолякова не слышала слов домработницы, думаю, писательнице было бы неприятно.

– Эй, девки, – донеслось из сада, – идите сюда!

– Нет! – хором крикнули мы в ответ.

– Давайте-давайте, не трусьте!

– Никогда! – снова слаженно откликнулись мы с Раисой.

– Топайте во двор, говорю! Все нормально, тут ерунда какая-то… – настаивал Михаил Степанович.

Мы с Раисой переглянулись, потом схватились за руки и пошли на зов.

Глава 10

Первое, на что наткнулся мой взор, было женское тело, одетое в грязные джинсы и сильно испачканный некогда светло-бежевый пуловер. То, что еще несколько дней тому назад было улыбчивой, приветливой Смоляковой, теперь лежало, вытянувшись на сочно-зеленой траве.

– Дальше ни шагу! – заявила я. – Не хочу!

– Ага, – кивнула Раиса.

Мы замерли, потом я сердито воскликнула:

– Какое право имели, без милиции…

– Да заткнись ты! – ласково велел Михаил Степанович. – Сам сначала перепужался…

– И мы перетрухали, – пробасил один из охранников. – Во блин, похожа-то как…

– Ну просто одно лицо! – подхватил другой секьюрити. – Придет же людям такое в голову, чистая фотография…

– Шутники! – взъярился вдруг Михаил Степанович. – За такое надо на пятнадцать суток сажать!

– Ваще, блин! – голос первого охранника.

– Чума! – голос второго.

Мы с Раей растерянно смотрели на злющих, ругающихся на чем свет стоит секьюрити. Внезапно Михаил Степанович… пнул труп. И тут до меня дошло.

– Это не Смолякова!

– Верно.

– А кто?

– Никто.

– Как это?

– Пойди и потрогай.

– Нет!

– Фу, дура! Не боись, не укусит. Кукла.

– Кукла? – повторила я. – Не может быть! Такая большая? Зачем ее зарыли в саду? Откуда она взялась? О боже!

Раиса выдернула свою ладонь из моего потного кулака и бросилась к «трупу».

– Тетя Мотя! – завопила она.