Курсант. На Берлин

— Так точно, товарищ сержант государственной безопасности! — Браво выкрикнул Подкидыш и даже вскочил с кровати, чтоб несколько раз прищёлкнуть воображаемыми каблуками.

Сидели мы в постелях уже в одном белье и каблуков, естественно, в помине не было. Только голые пятки.

— Чёт подозрительно… — Панасыч пристально посмотрел на меня, на Марка, потом на Ваньку. — Какую-то ерунду задумали. Точно говорю…

— Никак нет, товарищ сержант государственной безопасности. — Снова со счастливой физиономией отчеканил Подкидыш. — Крепко за Реутова радуемся.

— Вы давайте, от своих Реутовых, Подкидышей и Бернесов отвыкайте. Позывные забыли? Скрипач, Тень и… — Панасыч посмотрел на меня, скривился, будто ему в рот лимон засунули, а потом закончил. — И Курсант. Алексей, чего ты уперся намертво со своим Курсантом? Как бельмо на глазу, честное слово.

Я промолчал, потому как выпроводить Панасыча из барака хотелось очень сильно. А насчёт Курсанта, да. Переклинило меня. Решил, примета хорошая. Как выскочил этот позывной в первый раз, так его и оставил.

Панасыч еще побурчал немного, а затем вышел из барака, громко хлопнув дверью.

Ну а мы наклюкались, как поросята с того спирта. Хорошо, ночь на дворе и барак наш находится на приличном расстоянии от основного здания школы. Утром меня поднял Шипко и мы уехали. Почти неделя прошла с того дня. Теперь все кажется каким-то далёким. И школа, и Подкидыш с Бернесом, и сам Панасыч.

— Так что? Горяченького? — Переспросил Эско Риекки.

Видимо, задумавшись, я немного затянул с ответом. Ну ничего. Так даже лучше. Пусть думает, будто я сомневаюсь, можно ли ему верить.

Не дожидаясь моего ответа, господин Риекки подошел к двери, приоткрыл ее и велел секретарше, дамочке бальзаковского возраста, принести нам чаю. Затем благополучно вернулся на место, сел обратно за стол и уставился на меня с нетерпением. Мол, давай, Алексей, жги.

— Расскажу подробно, хорошо. С самого начала и до конца. Естественно. Вполне понимаю, не ради развлечения мы тут находимся. — Я с серьёзным лицом кивнул господину Риекки. — Только думаю, разумно сразу обозначить кое-какие детали. Я ведь сюда не ради благополучной жизни добирался. Не ради возможности пить по утрам какао с венскими вафлями. И через карельские леса топал тоже не ради этого. Я хочу вернуть должок большевикам. А если точнее, то всем чекистам. Ради этого столько вытерпел, что другим и представить сложно. Я знаю, здесь, в Финляндии можно связаться с членами РОВС? У меня есть крайне важная информация о планах НКВД и я хочу ею с ними поделиться. Или…

Я снова посмотрел Эско Риекки в глаза, а потом многозначительно улыбнулся и добавил:

— Или не с ними. Кому больше эта информация понадобится, с тем и договариваться буду.