Курсант. На Берлин

Под окнами, кстати, тоже. Видимо, Риекки прикинул одно к другому и догадался, каким образом я в первую ночь оказался в номере, минуя холл и центральный вход.

Конечно, всему этому придавался вид заботы о моем здоровье. Мол, имеется строгий приказ господина оберштурмбаннфюрера, который велел беречь драгоценное тело своего спасителя до полного выздоровления.

Однако я прекрасно понимал, на самом деле Риекки просто перестраховывается. Он боится оставлять меня одного, потому что не знает, чего ждать. Вот и держит поблизости сразу несколько человек. И еще в его глазах я видел надежду. Огромную. На то, что скоро проблемный русский уедет из Финляндии и он этого русского больше никогда не увидит.

В принципе, черт бы с ними, с его сыскарями, но в некоторых моментах их присутствие доставляло массу неудобств. Даже откровенно мешало.

Например, люди Риекки едва ли не под ручку сопровождали меня в прогулках по Хельсинки. Вернее, сопровождали нас. Я выходил из гостиницы только с Ольгой.

Ольга…Это единственный момент, который действительно радовал. Пошел процесс сближения. Мы каждый день отправлялись в парк, который находился напротив гостиницы, и проводили там по два-три часа. Просто прохаживались по аллеям, сидели на скамейках. Выглядел наш променад, конечно… Смех один.

Впереди, не торопясь, двигались я и Чехова, на расстоянии нескольких метров от нас топали сыскари. Обычно в количестве двух штук.

Ольгу это ужасно веселило.

— Знаешь, Алексей, мне кажется, будто господа полицейские выполняют роль дуэний. Следят за твоей честью. Опасаются, как бы я не оставила на твоей репутации несколько пятен. — Смеялась Чехова каждый раз, когда мы, дойдя до конца аллеи, разворачивались в обратную сторону и нос к носу сталкивались с парочкой хмурых мужчин, не успевших вовремя оказаться за нашими спинами.

Мужчины суетливо отскакивали в сторону, позволяя нам пройти, а затем снова пристраивались сзади.

— Тебе смешно. Мне — хоть плачь. Я за всю свою жизнь ни разу не находился под столь бдительным контролем. Может, сбежим? — Отвечал я актрисе, на что она реагировала еще более громким смехом. Мол, дурачок, куда бежать? Кто тебе даст?

Кстати, мы с госпожой Чеховой в первый же день после покушения, когда она явилась в номер, перешли на «ты». Актриса сама так решила.

А еще мы…даже не знаю, как точнее назвать…подружились.

Конечно, формулировка «подружились» по отношению к красивой женщине звучит несколько странно и даже нелепо, но наше с ней общение выглядело именно так. Хотя я с огромным удовольствием формат дружбы сменил бы на что-нибудь приятное.

Тем более, за эти дни, благодаря нашим встречам, я действительно начал испытывать некое подобие увлечения и даже лёгкой влюбленности. Все-таки, Ольга — особая женщина.