Ненаглядная жена его светлости (СИ)

Ясно, что  простолюдин на нарушение договора не пойдёт. Но явиться перед женой с пустыми руками, когда она сама кормит его сына – немыслимо!  Он даже воспользоваться порталом в ближайшую неделю не сможет – резерв после прыжка из Меджи почти пуст. А здесь  не найти  ничего стоящего, что может порадовать женщину, показать, как мужчина её ценит, насколько ей благодарен.Одна надежда на этого лира и его украшения.

– Я согласен!

– Подождите тут, я принесу вам подходящую одежду. Потом покажу, где вы будете ночевать. Постель всегда чистая, еда простая, но сытная, два раза в день. Посмотрите, и если не передумаете, то потом пойдём к плавильным печам.

Верис вышел наружу и улыбнулся.

Муж миледи, кто бы мог подумать!  К матушке он примчался, как же... Нет, свою мать  милорд наверняка тоже будет рад видеть, но подарок выбирает для жены, или он, Верис, ничего в этой жизни не понимает!

Можно  просто подарить герцогу несколько украшений, это не будет нарушением договора. Но зачем так просто?

Пусть поработает руками, потрудится, попотеет, и правда вложит в вещи душу...

Миледи столько времени одна, а супруг только сейчас изволил  её навестить. Не известно,  что там у них случилось, но вряд ли от хорошей жизни герцогиня отсиживается в такой глухомани. И все под клятвами, охрана такая, что комар  не пролетит.  Потом, наследнику четыре месяца, отец его ещё даже не видел. У дворян сплошные сложности, кругом враги...

Нет, это он хорошо придумал! И миледи должно понравиться, она удивительная женщина и знает цену  труду!

Если бы Арман раньше знал, через что ему придётся пройти из-за желания  порадовать жену!

Даже не предполагал, насколько это окажется трудным делом. И не раз ловил мысль, что по сравнению с  жизнью плавильщиков и ювелиров его сидение в Медже было настоящим отдыхом.  А он ещё роптал на зной, песок и унылый пейзаж!

В плавильне его рубаха мгновенно промокала от пота, который тут же высыхал, оставляя разводы на ткани и зуд на коже. Бесконечные вёдра угля, мозоли от меха, накачивающего в печь воздух, завораживающее зрелище расплавленного металла, огненным ручейком стекающего в формы. И опасные брызги, на его глазах  за мгновение прожигающие сапоги из кожи бурта, словно они сшиты из стружек.

После отливки пришлось ждать, когда форма остынет. А затем  разбивать глину и тщательно чистить фигурку от грязи и окалины. Сначала тряпкой, потом щёткой, потом отполировать  кожаным лоскутом  до сияющего блеска.

Довольно быстро под ногти и в кожу лица и рук  въелась угольная пыль, на зубах хрустела глина, волосы слиплись от пота и грязи.

Когда Арман вечером увидел себя в зеркале, он ужаснулся – а Сония его не испугается? Ладно, Сония...