Мой револьвер быстр

День заметно потускнел, и вместе с сумерками на город спустился мелкий дождь. Я поднял воротник и под крышами домов пошел к машине.

Движение стало гуще. Пока я добрался до дома, дождь усилился, и не было никаких признаков прояснения. Выйдя из гаража, я побежал, но все равно промок до нитки.

Ключ в замке провернулся. Я попробовал еще раз, и он снова провернулся… Тогда я заметил царапины — замок был взломан. Я вытащил револьвер и с силой толкнул дверь. Она с треском распахнулась, и я влетел в квартиру, готовый ко всему, — но только никого, кроме меня, там не оказалось.

В каждой комнате горел свет, и все было перевернуто вверх тормашками.

Сквозняк продувал пыльные внутренности тахты и кресел, с которых была содрана обивка. Пустые ящики шкафа валялись на полу.

Одежда, с вывернутыми наизнанку карманами, лежала сваленная в кучу.

Не обошли вниманием даже холодильник: бутылки, банки, всякая снедь были разбросаны по кухне и собирали мух.

Я схватил телефон и набрал номер интенданта.

— Майк Хаммер, из 9-Д. Меня кто-нибудь искал?

Ответ был отрицательным.

— Сегодня никто подозрительный здесь не ошивался?

Ответ снова отрицательный. Он поинтересовался, не произошло ли чего-нибудь.

— Нет, но скоро, черт побери, произойдет. У меня в квартире похозяйничали, — едва сдерживаясь, ответил я.

Он тут же разволновался, и мне пришлось просить его помалкивать — очень не хотелось отвечать на вопросы и пугать соседей.

Я прошел в спальню и принялся расшвыривать кучу одежды, пока не наткнулся на сумку. Подкладка ее была распорота, молния — открыта, детские вещицы валялись рядом. Оба боковых кармана зияли раскрытыми ранами. Пачка фотографий исчезла.

Я провел тщательную инвентаризацию всего, что было в доме, — поиски стоили мне двух часов, — но единственной пропажей оказались фотографии.

Потом, для верности, убедился еще раз. Не стоило беспокоиться. Пятьдесят долларов и часы лежали нетронутыми на тумбочке, а пачка старых выцветших фотографий исчезла.

Эти снимки вовсе ничего не представляли для меня, но что-то значили для кого-то другого. Поэтому умерла Энн. Я опустился на обломки кресла, закурил дрожащей рукой и стал собираться с мыслями. На полу валялась разодранная пачка сигарет. Патроны из-под лампочек были распотрошены, сломанными пальцами висели провода.

Я огляделся еще раз, внимательно всматриваясь в почерк обыска. Взяли фотографии — но искали что-то еще, что-то очень маленькое. Из чернильницы были вылиты чернила, и я вспомнил пустую перечницу и солонку на кухне.

Конечно, все просто. Я поднял руку и улыбнулся кольцу.

— Они еще вернутся, — сказал я ему. — На этот раз ты им не досталось, и они еще вернутся. А мы будем ждать.

…Из забытья меня вывел комариный писк телефона. Из трубки донесся голос Пата.