Мой револьвер быстр

Ответа не было — лишь медленный наклон головы.

— Очевидно, мне следует радоваться. Но я не могу примириться со смертями… В них доля и моей вины. — Он содрогнулся и поставил бокал. — Хотите еще?

— Да, пока есть немного времени.

Он взял поднос и, выходя, откинул крышку проигрывателя. Я слушал мерный ритм оперы Вагнера и следил за завитками дыма, поднимающегося от кончика тлеющей сигареты.

На этот раз мистер Берин принес с собой бутылку виски, ликер и ведерко со льдом.

— Расскажите мне, Майк, без подробностей, только самое главное, — попросил он, опустившись в кресло. — Причины… почему такое случается? Может быть, когда я все узнаю, то смогу успокоиться.

— В этом деле подробности — самое главное, их нельзя опускать. Мы искали имя, а нашли преступление. Мы расследовали преступление, а нашли имена. На сей раз не зевает и полиция. Каждую минуту, которую мы здесь сидим, какой-нибудь сволочи в городе прищемляют хвост. Вы можете гордиться, мистер Берин. Я — горжусь, я дьявольски горжусь. Я потерял Нэнси, но нашел Лолу… и какую-то частицу самого себя.

— Если бы мы только сделали что-нибудь для этой девушки…

— Да. Она умерла в таком одиночестве!.. Но ведь каждый сам выбирает себе путь. Если, как вы говорите, она действительно имела внебрачного ребенка и шла по стезе греха — кого тут винить? — Он грустно покачал головой. — Если бы они имели хоть немного гордости… хоть малейшее представление о чести, ничего бы этого не было. И дело не только в Нэнси, сколько еще подобных ей?

— Жизнь сложная штука, мистер Берин. Кто не допускает ошибок? Но так жестко расплачиваться…

Бутылка опустела наполовину, прежде чем я взглянул на часы и поднялся.

— Уже поздно. Вельда меня съест.

— Я был рад вашему приходу Майк. Вы хороший человек. Приходите ко мне завтра. Я хочу знать, что происходит.

На пороге мы пожали друг другу руки и, спускаясь по лестнице, я слышал, как закрылась дверь. Портье был на месте: прижимал палец к губам и умолял меня сохранять тишину — я, черт побери, не мог не свистеть!

«Осталось совсем немного», — подумал я, выводя машину со стоянки.

Вельда отчаялась меня дождаться. Я заметил ее, когда она переходила улицу, как тростью размахивая своим зонтиком.

— Кто-то обещал прийти через полтора часа! — гневно сказала Вельда.

— Извини, радость, замешкался.

— Ты всегда мешкаешь.

Она становилась дьявольски хорошенькой, когда выходила из себя.

Мы расписались в книге ночных посетителей, и сонный лифтер вознес нас на четвертый этаж. Вельда искоса поглядывала на меня, стараясь сдержать любопытство, и, наконец, не выдержала:

— Обычно я знаю, что происходит, Майк.

— Камера. Рыжая фотографировала.

— А фотографии можно было использовать для шантажа.