Моров. Том 4 (СИ)

— Иван Владимирович, с вами все в порядке? — тут же выпалила ученица. — Я у ресторана «Соль и перец». Вы где?

Разглядев табличку с адресом у дома, возле которого прилег последний дружинник, я назвал его и положил трубку. Сейчас сюда и так набежит много людей. Не каждый день люди падают с такой высоты, при этом одетые, как будто пришли на войну.

Последний прыжок перенес меня к разлегшемуся в луже собственной крови трупу. Вокруг уже собирались зеваки, но мне было недосуг с ними возиться. Я еще не завтракал, и злость до конца не улеглась.

Когда мне пришлют кого-то посерьезнее в качестве противника?

— Встань и иди, — велел я, и только что совершенно точно мертвый мужчина с расплющенным лицом стал подниматься на ноги.

Может быть, это было и не слишком разумно после ночи гуляющих по Москве мертвецов, но я был не в настроении. Так что оживший труп шагал за мной, продолжая окроплять кровью улицу.

Добравшись до следующего тела, я заставил первого мертвеца поднять то, что осталось от искупавшегося в кислоте. А дальше наша процессия пополнилась еще двумя телами, решившими не дожидаться криминалистов и заявиться на свидание самостоятельно.

Попадающиеся нам на пути прохожие бросались в стороны. Несколько машин Службы Имперской Безопасности и полиции пронеслись мимо меня, спеша оцепить место смерти дружинников. А у самого заведения «Соль и перец» уже собралось немало людей и пять машин разных служб.

— Иван Владимирович! — воскликнула лейтенант Жданова, едва я и мое сопровождение показались у ресторана. — Что вы делаете? Улики…

— Сейчас мы с вами, Антонина Владиславовна, отработаем еще одно заклинание, — вместо ответа проговорил я. — Я буду допрашивать этих уродов, а вы — записывать их слова. И мне все равно, кого они назовут, кто окажется их нанимателем, я убью его. А если и у него найдется начальник, смеющий отдавать приказы о моем устранении, я заберу и его жизнь. И так будет продолжаться до тех пор, пока врагов у меня не останется. Итак, вы готовы?

Мою тираду ученица выслушала без удивления, но легкое негодование на лице все еще оставалось. Как ни крути, я увел главные улики с места преступления. Но меня уже не волновали права моих противников, доказательства вины и прочие мелочи. Раз это не мешает моим врагам меня атаковать, я не буду играть в благородство.

— Готова, — поняв, что я все равно сделаю то, что собираюсь, ответила она.

Я развернул перед ней печать подчинения. Естественно, подсветил ее до активации, чтобы ученица могла наблюдать. Как и все, кто оказался рядом, но это уже не мое дело — пусть Романовы сами за сохранность отвечают. Главное, что теперь формально у нас урок, а вмешиваться в обучение не имеет права никто, кроме членов правящей семьи.