Моров. Том 4 (СИ)

А вот новый глава рода Герасимовых решительно двинулся ко мне и с поклоном протянул руку.

— Здравствуйте, Иван Владимирович. Спасибо, что прибыли проводить моего отца.

— Примите мои искренние соболезнования, Анатолий Никодимович, — ответил я на рукопожатие. — Я рад, что, пусть и недолго, но все же был знаком с одним из благороднейших людей Российской Империи, каким был ваш отец.

Новому главе рода было уже пятьдесят лет. И, судя по тому, что я видел, он был точной копией отца. Те же черты, те же следы времени на лице. Несложно было представить, как будет выглядеть Анатолий Никодимович в возрасте своего отца. В нем даже фамильный подбородок, свойственным всем мужчинам, был будто скопирован с отца.

Уже построивший карьеру на военном поприще, Анатолий Никодимович носил звание генерала и находился в шаге от того, чтобы сесть в освободившееся кресло в Генеральном штабе. Впрочем, уверен, сейчас эти мысли были задвинуты на задний план, ведь мы находились на церемонии прощания с его отцом.

— Благодарю, — кивнул он мне. — Прошу, проходите, церемония скоро начнется.

Слуги, носившие траурные ленты, перемещались по саду, периодически останавливаясь у того или другого гостя. Напитков пока что не предлагали, однако какую-то информацию по организации передавали.

Не стал исключением и я.

— Иван Владимирович, — произнес слуга, согнувшись в поклоне, — после церемонии их благородия хотят видеть вас на тризне. Вы останетесь?

— Останусь, — подтвердил я.

Он испарился, скрывшись из вида, а я направился к украшенному входу в родовую усыпальницу. Здесь уже собралось большинство гостей, на алтаре перелистывал страницу пухлой церковной книги священник.

Встав так, чтобы никому не мешать, я кивал узнавшим меня гостям, но сам к разговору не стремился. Резерв чародея, нанесшего удар с помощью державы, я помнил, однако здесь его не было. Возможно, что и не появится, в любом случае я здесь не ради расследований.

— Спасибо, что пришли, Иван Владимирович, — раздался сбоку от меня тихий женский голос, и я повернулся к его обладательнице.

Девушка с чуть покрасневшими глазами смотрела в сторону входа в усыпальницу. На ней было черное, закрытое на квадратные пуговицы платье, которое плотно облегало талию хозяйки. Светлые, почти белые волосы были убраны в толстую косу, заплетенную на голове. Небольшая вуаль прикрывала лоб.

— Я не мог не проститься с таким достойным человеком, — ответил я, прекрасно разглядев перстень на ее пальце.

Девушка печально улыбнулась и протянула мне руку.

— Мирослава Анатольевна, — представилась она. — Никодим Павлович был моим любимым дедушкой.

— Примите мои искренние соболезнования, Мирослава Анатольевна, — ответил я, взяв ее за руку и склонившись к ней, чтобы изобразить поцелуй.