Мужлан и флейтистка

– Ирка, он даже довольно интересный, но совершенно тебе не подходит! – вынесла вердикт Августа Филипповна.

– Не подходит? Почему?

– Потому что ты такая… утонченная, что ли, а он… мужлан! Типичный мужлан! С Виктором вы куда более гармоничная пара.

– А я не хочу такой гармонии! Я хочу быть с мужланом!

– Понимаю. Это страсть. Но страсть быстро проходит, поверь мне. И мой тебе совет, если уж тебя так припекло… Соглашайся на предложение Виктора, а до конца учебного года постарайся удовлетворить эту страсть. И волки будут сыты, и овцы целы.

Ираида с изумлением взглянула на мать.

Такие речи были несвойственны Августе Филипповне.

– Сашке нужен родной отец! И хватит разговоров, пора спать, завтра у тебя утренник.

Августа Филипповна решила выпить таблетку снотворного, чувствуя, что молоко с медом сегодня вряд ли подействует.

Ираида категорически отказалась и от молока, и от снотворного. Ей хотелось остаться одной и по минутам вспоминать сегодняшнюю встречу. Но она так устала, что вскоре уснула каменным сном.

Федор Федорович возвращался в Москву утренним «Сапсаном». Хотел сегодня еще поработать с кое-какими документами, но не был уверен, что это получится.

Он был в смятении. Я сказал ей, что хочу познакомиться с ее семьей… А хочу ли я этого на самом деле? Он прислушался к себе. Да, пожалуй, хочу. Да, безусловно. Мне кажется, моя жизнь, наконец, обретет смысл. И уют. Я видел, как вела себя Ира во время обеда в номере. Как расставляла тарелки и блюда на столе. В этом было что-то бесконечно женственное и уютное. Уже так хочется уюта… А я живу категорически неуютно. Да и в прежней семье этого тоже не было. Я лучше всего чувствую себя в квартире Елизаветы Марковны. Этот староинтеллигентский уют так ложится на душу… У моей приемной матери было так же уютно, а с тех пор… И мне кажется, у Иры это есть, по каким-то неуловимым признакам кажется… А уж в постели ей вообще нет равных… После такой бешеной страсти так уютно будет засыпать с ней. Черт, а может все дело именно в страсти? А все остальное я просто придумал? Сам черт ногу сломит. Ладно, поживем-увидим. Интересно, а как отнесся бы к таким переменам мой Апельсиныч? Сердце Федора Федоровича наполнилось нежностью. Он безумно любил свою собаку.

Едва хозяин открыл дверь, как Апельсиныч учуял запах той тетка, которая тут расхаживала по квартире в рубашке хозяина. Ему это не понравилось. Он ревновал. Значит, он бросил тут меня, а сам поехал к ней? Мне это совсем не нравится.

– Федор Федорович, вы приехали, я тогда пойду. Обед и ужин я сготовила, с собакой погуляла.

– Спасибо вам огромное, Татьяна Андреевна. Что бы мы с Апельсинычем без вас делали! Вот, я вам привез из Питера шоколад.

– Спасибо, Федор Федорович, вы меня балуете.