Мужлан и флейтистка

– А я тоже кошмарная теща!

– Да почему? Ты ж его еще не знаешь! А там у тещи были два любимых словечка, от которых мой Федор Федорович просто лез на стенку.

– И что это за слова?

– Кукусики и сюсюрики. Причем от сюсюриков еще и глаголы образовывались. Например, где ты там сюсюришься?

– Да, от этого можно спятить, – невольно улыбнулась Августа Филипповна. – И это все?

– А что тебе еще надо?

– Да мне-то ничего не надо.

– Зато надо Ирке! И, кстати, для Сашки такой отчим был бы благом!

– Как ты можешь это знать?

В этот момент зазвонил телефон. Августа Филипповна сняла трубку.

– Алло! Да, я слушаю. Кто? Федор Федорович? Ну, разумеется, слышала. Ну, в принципе, почему бы и нет? Хорошо. Да, да. Я поняла. Я с ним поговорю. Да, непременно. Всего доброго!

– Что? – в нетерпении воскликнула Елизавета Марковна.

– Пригласил нас с Сашкой завтра на обед.

– В какой-то ресторан на Конногвардейском. У него приятный голос и манера говорить…

– Надеюсь, ты пойдешь?

– Да, я ведь уже пообещала.

– Вероятно, не надо было соглашаться, но я так растерялась…

– Ах ты, боже мой, растерялась она! Вот я уверена, он тебе понравится!

– Ну понравится, и что? Вся жизнь пойдет кувырком.

– А если бы она забрала его в Испанию, было бы лучше?

– В Испанию он не поехал бы…

– Густя, ты вообще себя слышишь?

– У твоей единственной дочки может удачно сложиться ее дальнейшая жизнь, а ты просто капризничаешь! Большое дело, до Москвы доехать… Ты вот жаловалась, что у тебя уже нет сил одной заниматься хозяйством, это я вполне понимаю, но если Ирка уедет с Сашкой, то себя-то ты легко обслужишь, а может, вообще в Москву переберешься…

– Человек, глубоко травмированный одной тещей, вторую уже априори невзлюбит.

– Занятно, хотя в корне неверно.

– В таком случае ты тоже травмирована зятем.

– Ерунда, мне Виктор всегда нравился, красивый, даже очень, отлично воспитанный, я всегда находила с ним общий язык…

– А то, что он бросил Ирку и Сашку, это ничто в сравнении с его красотой, да?

– Наверное, ты права… Но что-то у меня душа не лежит к этому мужлану.

– Ладно, Густя, давай-ка сменим тему, а то, не приведи господь, поссоримся. Я тебе Свиридова в обиду не дам!

– Знаешь, я когда-то обожала петь романсы Свиридова на стихи Блока, это такая прелесть…

Елизавета Марковна изумленно глянула на старую подругу и вдруг залилась хохотом.

– Да, Густя, узнаю прежнюю Августу Суворину. Неподражаемое антраша! Так перескочила на другую тему… Блеск!

Августа Филипповна смущенно улыбнулась.

– Феденька, любимый, мне пора в театр!

– Это грустно, так неохота с тобой расставаться.

– И мне, но что поделаешь!

Он проводил ее до такси и, как всегда, сразу заплатил. Ираиду это каждый раз трогало.