Найди сердце королевы

Это какой-то трюк, какой-то абсурд. Он просто хочет отвлечь меня.

– Да. И в ответ на это я попытаюсь тебя убить, – отвечаю, прекрасно понимая, что блефую.

Он, наверное, тоже это понимает.

Гай склоняет голову набок, наблюдая за мной с интересом. Цепочка на его шее качается, крестик блестит в свете лампочки. У него такие широкие плечи, такая стройная и подтянутая фигура, такие потрясающие руки… Ну не может жестокий убийца выглядеть так совершенно. Это просто нечестно.

А ещё не могут руки, убивающие людей, касаться меня так, как касался моего тела Гай в тот вечер.

– Я не удивлён.

 – Он скрещивает руки на груди. Сейчас рукава чёрной рубашки закатаны, поэтому я вижу татуировку распахнувшего крылья Феникса чуть выше запястья. – Меня многие пытались убить. Ты не первая и не будешь последней.

– Но они, вероятно, делали это с другими намерениями. А я попытаюсь сделать это, потому что тебя ненавижу.

У Гая темнеют глаза. Лицо мрачнеет.

– А ты уверена в своей ненависти? – спрашивает он так, будто его это действительно волнует. – Разве согласилась бы тогда выйти со мной на улицу, когда могла закричать и позвать своих папочку с мамочкой? Почему же ты этого не сделала?

Я не могу выдать и слова.

Я забыла, как говорить.

– Я уверена в своей ненависти. А тогда… я просто не знала, что делать. Ты ожидал чего-то другого?

Он приоткрывает рот, потом вдруг закрывает его, смотрит куда-то в одну точку, словно задумывается, а затем качает отрицательно головой, произнося:

– Нет. – Его взгляд кажется мёртвым, но на меня он не смотрит. – На самом деле, не ожидал ничего другого.

Издав нервный смешок, я хочу наорать на него, но передумываю. Мне хочется сохранить оставшиеся силы.

Они могут понадобиться в любую минуту.

– Что случилось с миссис Майер? – спрашиваю я, мельком глянув на висящие фотографии в рамочках с пожилой супружеской парой, которые я достаточно изучила, пока сидела и убивалась в своём уголке.

– Она умерла, – в голосе Гая чувствуется горечь, а я поражаюсь тому, что он может грустить из-за чьей-то смерти. – Спустя пару недель после того, как мы с тобой сюда заезжали.

– От чего? – у меня подрагивает голос.

– Рак крови, как оказалось. Последняя стадия.

У меня сжимается сердце от таких резких слов. Но вспоминая то, как миссис Майер с воодушевлением говорила о своём муже и о том, как желает скорейшей с ним встречи, я успокаиваюсь.

Хотя бы немного.

– Мне жаль, – произношу я тихо. И говорю чистую правду.

Его вопрос удивляет меня.

– Она не сделала мне ничего плохого, и…

– Это уже как посмотреть, Каталина. Она знала, кто я. Всё, что я тогда рассказывал тебе о маме, о нападении на неё, на защиту со стороны Майеров… Всё это было чистой правдой. И, разумеется, она прекрасно знала, кто я. Но не сказала тебе. Не предупредила.