Наркомафия

Как любой опытный игрок, он знал, что, если в партии с очень сильным противником тебе нравится твоя позиция, ты не верь глазам своим. И записанный на пленку разговор убогого Отара привел в восторг, а его, опытного агентуриста и разработчика, насторожил. Он не мог обнаружить причину настороженности, но, как животное чует опасность, ощущал: что-то в услышанном разговоре не так, где-то цепляют крючок. Где и в чем? Гуров не знал, что его слышат и пишут. А если не знал, но допускал такую возможность? Однако разыграть такой спектакль ни один оперативник не в силах. Да и к чему, с какой целью? И все равно от этой пленки пахнет дезой. Неожиданно он понял: озарение всегда бывает внезапным, сколько ни зови, ни жди – оно застает врасплох.

Еланчук матюгнулся, что было ему несвойственно. «Какую задачу мент считает первостепенной, наиважнейшей? Ясно, освободить девочку. Но, судя по всему, что рассказывают о сыщике, он не пойдет на обмен жизни ребенка на жизнь отца. И уж, конечно, не станет об этом говорить. Значит, полковник считает возможным выручить дочь и сохранить жизнь отца. Каким образом? В момент обмена провести задержание? Он слишком опытен, понимает: противник серьезен и не может так лопухнуться. Значит, он что-то придумал. А мне какое дело? – Еланчук подошел к окну и начал пальцем выводить на пыльном стекле замысловатые узоры. – Ну, заполучит Гуров девочку, снимет с моей души грех, сохранит жизнь двурушника и, конечно, мгновенно расколет его, узнает, что через «Стоик» гнали в Европу наркотик. Скорее всего об этом он уже догадался. Я и так считаю данный канал засвеченным. Пусть Валентино решает свои финансовые проблемы, я его предупредил, а дальше хоть трава не расти».

– Мое последнее слово, – Еланчук повернулся, присел на подоконник, – товар изъять или законсервировать, девочку отдать. Как вы решите с юристом, меня не касается.

– Доложу. Валентино никогда с вами не согласится. – Отар встал и направился к двери.

– Тут я ничем помочь не могу. Существует старая пошлая пословица: «Кто платит, тот и музыку заказывает».

Он был столь умен, что никогда не сомневался в существовании людей умнее и хитрее, даже коварнее его самого. Главная ошибка фюреров, президентов и паханов иной окраски заключалась в том, что они подбирали себе в помощники придурковатых исполнителей и лизоблюдов, считал он, поэтому ошибок своих предшественников старался не повторять. Команду он себе подбирал неторопливо и тщательно, неуклонно следуя принципу, что в непосредственном его окружении должны находиться люди не глупее его самого, лучше если умнее, и обязательно высококлассные специалисты в своей области.