Назло громам

 — В свое время мне доводилось играть во многих пьесах, но я никогда не участвовал в постельном фарсе. Можете вы, женщины, думать хоть о чем-нибудь другом?

— И все же, — вмешался Брайан, — мы имеем то, что имеем. Совершено убийство — самое серьезное убийство на свете, и в то же время это — постельный фарс, потому что муж отсутствует.

— А вы-то о чем говорите? Какое вам-то до этого дело?

— Меня это совершенно не касается. Вы можете тащить в свою постель сколько угодно женщин. — Неожиданно Брайан схватил Ферье за шиворот, развернул его и отшвырнул к стене. — А теперь расскажите о том, как вы собирались «попугать» Одри.

Худыми плечами Десмонд Ферье ударился о картину, сдвинув ее набок; бутылка, стоявшая на столе, перевернулась. Однако после этой короткой вспышки ярости некоторые зрители решили, что это была забавная немая сцена, и принялись аплодировать. Брайану и Десмонду Ферье пришлось взять себя в руки.

Ферье это удалось не сразу. Поправляя галстук, он произнес:

— Напугать Одри? Вы что, спятили?

— Это я сказала, — крикнула Паула, — но на самом деле я так не думала! Я имею в виду, что я не знала, что было на самом деле. То есть… — Она замолчала, очевидно так и не зная, что же она имела в виду.

— Мистер Ферье, — официальным тоном проговорил Брайан, оттягивая собственный воротник, — я прошу у вас прощения. Похоже, мы ведем себя как не очень цивилизованные люди.

Неожиданно Ферье разразился своим привычным громким смехом:

— Довольно справедливо, дружище! Я рад, что вы это сказали. Вообще-то для того, чтобы не уронить своей чести, я должен был бы нанести вам ответный удар, но я уже не молод, как когда-то. — Затем, все еще продолжая посмеиваться над собой, он заговорил совсем другим голосом. При этом осанка его совершенно изменилась. Теперь у него был вселяющий трепет величавый, царственный вид; в тусклом свете было видно, как преобразилась каждая черточка его лица.

После этих слов голос Десмонда Ферье зазвучал как обычно, развеяв иллюзию вихрем сарказма:

— Или, как, впрочем, не говорил Отелло, просто бедолага, который, кажется, нерасчетливо любил всех, кто попадался ему на глаза. Эх, вы, дурачок, я вовсе не пугал Одри. Если на то пошло, это она пугала меня.

— Что вы имеете в виду?

Возглас Одри: «Это не смешно!» — он тут же пресек:

— Согласен, не смешно, малышка. — Ферье взглянул на Брайана: — Она допрашивала меня, как Обертен и доктор Фелл, вместе взятые.

— Да, я задавала ему вопросы, — с отчаянием в голосе подтвердила Одри, — однако в ответ услышала совсем немного, хотя была с ним совершенно откровенна и рассказала о том, что произошло сегодня утром.

И снова угроза надвигающейся беды расправила крылья.