Назло громам

Я изложил ему свои подозрения и недвусмысленно дал понять, что, по моему мнению, опасность может угрожать его жене. Двое из вас могли убедиться — это ему не понравилось. Сказав это, я совершил еще одну из грубейших ошибок в моей жизни.

Хатауэй не без удовлетворения втянул воздух сквозь зуб с дуплом.

— Да, — подтвердил он. — Я тоже все еще продолжаю считать, что вы совершили ошибку.

— Что вы имеете в виду?

Хатауэй вскипел от ярости, но решил воздержаться от того, чтобы назвать кого бы то ни было глупцом или идиотом.

— Много лет назад в Клубе расследования убийств, как я уже упоминал, — сообщил он, — я обрисовал в общих чертах берхтесгаденское дело и привел целый ряд свидетельств того, что Мэтьюз мог быть убит в результате отравления ядом букета цветов. Однако Мэтьюза не отравили! Это был несчастный случай. Вы сами ничего не смогли доказать, потому что ни о каких цветах в Берхтесгадене и не было сказано ни слова, точно так же, как никто ничего не говорил о розах в кабинете виллы, пока мы не увидели их там!

Доктор Фелл сдержал подступивший гнев.

— Такая возможность, — сказал он, — должна была рассматриваться. Поскольку у Филипа Ферье был план покушения на жизнь миссис Ферье, я ожидал чего-то более грубого, к примеру серной кислоты, от которой смог бы защитить.

Серная кислота действительно была применена, но как угроза, как предупреждение. Настоящей целью было привлечь внимание к флакону из-под духов. Когда леди нашли бы мертвой, мы сразу же должны были бы подумать о розах и о духах с ароматом розы. Эта мысль мелькнула у меня в голове, но я отбросил ее. А поскольку Мэтьюз не был отравлен, я окончательно отверг образ отравленных цветов.

Помните, в пятницу утром вы в панике покинули виллу? Я говорил тогда, что вам нечего бояться. Я уже упоминал о том, что имел смутное представление о подозрениях Хатауэя, но, поскольку мне не удалось обнаружить никаких доказательств, я чуть ли не с насмешкой отнесся к его идее.

— Миссис Ферье бросилась с балкона. Одри Пейдж случайно оказалась в центре этого несчастья, и ее, несомненно, впутали бы в это, если бы мы не придумали легенду, чтобы защитить ее. Один взгляд на кабинет позволил мне увидеть, что ваза с розами стояла рядом с тем местом, где обычно сидела миссис Ферье. Каждый эпизод доказательств — Хатауэй это уже обрисовывал — свидетельствовал о том, что отравление было осуществлено с помощью цветов. Поэтому для того, чтобы защитить мисс Пейдж, нам было необходимо избрать другую линию.

Здесь, словно бы желая подчеркнуть всю дьявольскую сложность обстоятельств человеческой жизни, доктор Фелл обратился к Одри:

— Вы помните это, не так ли? Иннес решил отрицать, что вы находились рядом с миссис Ферье в тот момент, когда она упала и разбилась насмерть.