Назло громам

Мисс Кэтфорд и Джералд Хатауэй находились в соседней комнате, когда все это произошло. И вот теперь, по прошествии многих лет, она приглашает их обоих на виллу на холмах юго-западнее Женевы. Мы не знаем, почему она послала эти приглашения; возможно, они тоже.

Но главное, что и Одри, которая была лишь ребенком в то время, когда погиб Гектор Мэтьюз, также приглашена туда. Для чего? Это, как и все остальные факты, можно посчитать подозрительными обстоятельствами, которые буквально «кричат», требуя объяснений. Каким образом Одри вписывается в эту схему? Неужели вы так рады видеть ее там?

— Послушайте… — начал было Филип.

Стало так тихо, что было слышно, как тикают часы Филипа.

— После смерти Мэтьюза Ева Иден унаследовала его состояние. Если это не был настоящий несчастный случай, тогда это — часть тщательно разработанного убийства. Хатауэй и мисс Кэтфорд могут быть здесь не случайно. Одри тоже. Если мне удастся вас в этом убедить, вы позволите ей остаться здесь и увидеть то, что произойдет? Что вы сделаете?

— Можно мне сказать?! — воскликнула Одри.

— Нет, нельзя. Мистер Ферье, так что вы тогда сделаете?

— Я отправлю ее домой, — ответил Филип, — и, черт возьми, сделаю это как можно быстрее.

— Тогда будет лучше начать ее готовить к этому уже сейчас. Свидетель, которого я могу вам представить, находится за дверью. Хатауэй!

Во время этой внезапно возникшей паузы Филип бросил накидку Одри на стол. Этот очень серьезный, даже величественный молодой человек с чрезмерным чувством собственного достоинства, как верно заметил Брайан, был глубоко и искренне влюблен в Одри Пейдж, а Одри (по крайней мере, тогда ему так показалось) была готова выполнить любую просьбу Филипа Ферье.

И даже когда Брайан думал об этом и когда звал своего свидетеля, он заметил то самое загадочное выражение ее голубых глаз, которое снова поразило и озадачило его.

Никто не ответил. Брайан подошел к двери в фойе, но увидел лишь собственное отражение в зеркалах. Мраморный пол продолжался дальше вправо. Но обещанного свидетеля и там не было.

Примерно двумя часами позже в модернистском баре совершенно другого отеля — на северном, а не на южном берегу озера — за столиком у двери на террасу, лицом друг к другу сидели двое мужчин.

Они уже пообедали в «Отель дю Рон» и перешли в бар. Их стаканы с бренди давно опустели; осадок холодного кофе застыл в маленьких чашечках. Однако хороший обед не принес мира и не прекратил горячего спора.

— Говоришь, спрятался в телефонной будке? — спросил Брайан Иннес.

— Фактически, — признался Джералд Хатауэй, вынимая сигару изо рта, — фактически да.