Назло громам

Я не сделала того, что вы, боюсь, собираетесь сделать теперь. Я не могла бы оскорбить ее подозрением. Не понимаете? Я видела, как все произошло.

— Вы видели, как она толкнула его?

— Она его не толкала. Она даже не стояла рядом с ним.

Они стояли в окружении кожаных кресел; свою шляпу и портфель Хатауэй осторожно положил на диван. Из фойе доносился шум голосов.

— Я видела это в окно; другие — те толстые офицеры, которые не отрываясь смотрели на нее влюбленными глазами — я даже ревновала! — они, может быть, тоже видели, а может быть, и нет. Не знаю. Я смотрела в окно на террасу. Вы что, не понимаете, о чем я говорю? Я видела, как все произошло!

— А что же произошло?

— Ева не делала этого — вот и все. Она находилась метрах в четырех-пяти от того места, откуда он упал. По-моему, она его позвала. Дул легкий ветер. Она лишь перегнулась через парапет и, слегка повернувшись налево, указала ему на что-то внизу, на холме.

— Ага! — произнес Хатауэй.

Это его многократно повторяемое «Ага!» могло показаться даже комичным, если бы не неожиданно прорвавшаяся нотка просветления. Паула Кэтфорд неподвижно стояла рядом. Стеклянные витрины с роскошными товарами, расположенные вдоль стен и освещавшиеся маленькими лампочками, вмонтированными внутри их, отражали ее стройный, женственный силуэт, отбрасывая свет на темные волосы.

— Юное чудо с Флит-стрит, сэр Джералд, говорит вам правду, только правду и ничего, кроме правды. Вы не верите?

— Милая леди! Конечно верю! В том смысле, что это могло выглядеть так.

— Милая леди! Если я допускаю несправедливость но отношению к нашей подруге…

— Ой, да перестаньте!

— Миссис Ферье не было необходимости дотрагиваться до своей жертвы. Ей было достаточно просто внимательно посмотреть на нее. Я допускаю, что Мэтьюз потерял сознание, но отнюдь не от большой высоты. Теперь же я совершенно убежден, что она отравила его либо наркотиком, либо ядом, и, кажется, знаю, как она это сделала.

Оглядев сбоку в витрине свою бороду и усы, Хатауэй, торжествующе и несколько вызывающе шагнул вперед, чтобы расстегнуть портфель.

— У меня здесь альбом с фотографиями, — сообщил он, — которые, возможно, убедят вас обоих. Гектор Мэтьюз был очень высокого роста: если точно, то один метр девяносто сантиметров. Низкий парапет мог оказаться для него смертельной ловушкой. А если к тому времени он был отравлен, то, указав ему куда-то вдаль и вниз, можно было заставить его наклониться к парапету.

— Стоп! — Вдохнув, Брайан хотел что-то возразить.

Однако Хатауэй не собирался ничего слушать. Достав из портфеля большой потрепанный старый альбом с фотографиями, он протянул его ему:

— Полагаю, вы видели такое раньше? Заводить подобные альбомы — противная провинциальная привычка.