Назло громам

К отелю подъехала полицейская машина и остановилась у входа. Из нее вышли Филип Ферье, месье Гюстав Обертен и доктор Гидеон Фелл.

Брайан понял, что последние двое приехали, чтобы допросить Хатауэя, а это означало, что очень скоро очередь дойдет и до Одри. Он непроизвольно поднял глаза, чтобы увидеть светящиеся окна своей гостиной на шестом этаже дома, стоящего напротив.

Однако окна гостиной были темны, как и все остальные окна его квартиры.

Брайана охватила тихая паника. Пересчитав все окна вдоль и поперек, он убедился, что не ошибся: это была его квартира и его окна. Он сам на мгновение погрузился в подобную пустоту.

Хатауэй, протянув к нему руку, протараторил какой-то вопрос, но Брайан его не слышал. Не замечая ничего вокруг и не отрывая взгляда от окон, он побежал через улицу наперерез какой-то машине, которая подала оглушительный сигнал, прежде чем его пропустить.

Вбежав в дом и уже добравшись до лифта, Брайан вдруг вспомнил вопрос, который с самого утра собирался задать Хатауэю, но конечно же забыл это сделать.

Однако теперь было не до него. К беспокойству об Одри добавилось еще одно: уже находясь в коридоре шестого этажа, он засунул руку в карман, чтобы достать ключ от наружной двери квартиры, и с ужасом обнаружил, что его там нет.

Брайан вспомнил, что положил ключ для мадам Дюваллон на переносной бар и не удосужился взять его оттуда. А когда спустился вниз за чемоданом Одри, о котором, кстати, снова забыл в суматохе встречи с Хатауэем, автоматический замок захлопнулся, и теперь, если с Одри что-то случилось…

Брайан замер. Он стоял в знакомом коридоре, в котором витали ароматы самых разных блюд; вокруг ощущалось присутствие людей, хотя он ни разу ни с кем из них не встречался. Из некоторых квартир доносились приглушенные звуки работающего телевизора — Брайан знал, что это был именно телевизор, а не радио, по более резкому и тяжелому звуку.

Если что-то случилось с Одри…

— Чушь! — громко произнес он.

Он нажал на дверной звонок и не отпускал палец несколько секунд, прислушиваясь к шуму внутри. Затем позвал Одри по имени, но не уловил ни звука голоса, ни шума шагов.

Первая мысль, что Ева Ферье могла вернуться и забрать с собой во тьму Одри, была просто патологической и совершенно ему несвойственной. Взявшись за ручку двери, он стал вертеть и толкать ее. И дверь неожиданно поддалась. Брайан буквально влетел в темную прихожую.

Дверь была заперта, но не на задвижку, пружинка осталась в открытом положении. Очевидно, это сделала сама Одри, которая могла незаметно выйти из дома, пока он разговаривал с Хатауэем. Брайан заметался по квартире, зажигая повсюду свет и постепенно убеждаясь, что, скорее всего, так все и произошло.