Не прощаюсь

 – Чаю?

– Б-благодарю, – качнул головой Фандорин, взглянув на остальных участников совещания совсем коротко, потому что знал обоих.

Один – полковник Козловский, начальник контрразведки: худое, жеваное лицо с нервным тиком, длинные тараканьи усы. Второй – Скукин, недавно произведенный в полковники. Он состоял при родственнике в должности офицера для поручений и, по слухам, обладал бо́льшим влиянием, чем все остальные чины штаба, вместе взятые.

Козловский улыбнулся Фандорину с явным облегчением. Скукин сухо кивнул, демонстрируя, какая важная он теперь персона. С конца мая, когда они виделись последний раз, Аркадий Сергеевич в самом деле сильно изменился. Безупречностью выправки, мундира, прически полковник словно компенсировал затрапезный вид дяди.

С внутренней стороны, где, должно быть, находились личные покои командующего, не постучавшись, бесшумно появился еще один офицер в таком же, как у генерала, черном добровольческом мундире, но подтянутый и молодцеватый. Сверкал набриллиантиненный пробор, поблескивали новехонькие аксельбанты. Вошедший капитан без спросу, запросто, вынул из руки Гай-Гаевского стакан, подлил туда из фляги темно-коричневой жидкости, так что сделалось ясно: это совсем не чай. Значит, про коньяк не сплетни, понял Эраст Петрович.

– Макольцев, вас разве вызывали? – неприязненно процедил Скукин. – Что за бесцеремонность! А вы, дядя, остановились бы. Утро еще!

Командующий Добровольческой армии и его адъютант

У Фандорина чуть приподнялась бровь – здешние нравы показались ему удивительными. Однако судя по реакции остальных, сцена была обычная. Козловский лишь нетерпеливо дернул ус, адъютант нисколько не обиделся, а генерал примирительно пробасил:

– Ладно тебе, Аркаша. Я только хотел Павлика кликнуть, а он уже тут. Чутье. Останавливаться же мне нельзя. Я как бензодрезина: без дозаправки не поеду.

И, жирненько посмеявшись, с удовольствием отпил.

– Что вы здесь вертитесь, виночерпий? – все так же сердито обратился Скукин к капитану. – Сделали свое дело, и ступайте.

Но генерал заступился за своего адъютанта:

– Ты Павлом Андреевичем не командуй. Где я, там и он. Кто позавчера под красные пулеметы за мной ходил? Кто подобрал мой любимый портсигар, когда я его обронил? Ты-то, Аркаша, в штабе сидел.

– И вам, дядя, незачем под огонь лезть. Убьют – кто армию на Москву поведет?

Эраст Петрович кашлянул.

– Г-господа, мне сказали, что дело, по которому я вызван, срочное?

Козловский взглянул на него с благодарностью.

– Разрешите продолжать, Владимир Зенонович?…Итак, поезд главкома прибыл в Харьков ровно в шестнадцать ноль-ноль – мы все знаем пунктуальность его высокопревосходительства. До половины шестого в штабном салоне шло совещание.