Не прощаюсь

– Мы на телефонную станцию? – спросил Маса, когда они вышли на улицу и повернули к Николаевскому собору.

– Разумеется, к-куда ж еще.

– Странно, что Романов-кун не уцепился за этот очевидный хвост.

Харьковский городской коммутатор из-за чрезвычайного положения был военизирован, вместо телефонных барышень его обслуживали солдаты-связисты. Фандорин предъявил начальнику свой мандат и потребовал немедленно собрать всю ночную смену, благо казарма находилась рядом. То же самое сделал бы и Маса: попробовал найти анонимного доносчика. На рассвете звонков немного, а уж вызов контрразведки оператору наверняка запомнился.

На вопрос господина сразу поднял руку немолодой солдат.

– Так точно. Был такой звонок, я соединял.

– Откуда з-звонили? Помните?

– Так точно. Из штаба армии.

Фандорин многозначительно посмотрел на помощника, и они вдвоем отвели свидетеля в сторонку.

– Что это был за человек? Попробуйте описать, – мягко сказал господин. – Услышав в трубке голос, вы наверняка мысленно представляете себе звонящего. Все телефонисты так делают, чтоб было не так с-скучно.

– Не могу знать. Я, чтоб не скучать, завсегда про колбасу думаю. Сильно колбасу люблю, – пояснил солдат. – Голос как голос. «Соедини-ка, грит, меня, братец, с Особым отделом, да поживей». И назвал добавочный номер с трех цифр, не помню каких. Чтоб сразу попасть к кому надо.

Человек, привыкший командовать, понял Маса.

– Точное время звонка не п-припомните?

– Наверно, четверть пятого. Или половина.

– Молодец. На́ тебе, на к-колбасу.

Господин дал солдату бумажку.

– Почему у вас такой довольный вид? – спросил Маса. – Мы мало что узнали. Ведь и так было ясно, что в штабе есть шпион. Там сто или двести человек. Как мы поймем, кто из них звонил?

– Ночью на службе людей гораздо меньше. Это раз. Вряд ли звонок был с телефона, находящегося в коллективном пользовании, – слишком велик риск, что кто-то п-подслушает. Это два. Значит, с Особым отделом связался некто, у кого есть собственный аппарат. И третье: звонил человек, которого в контрразведке знают.

– Потому что он говорил шепотом?

– Не только поэтому. Он назвал телефонисту внутренний номер Черепова вместо того, чтоб просто соединиться с Особым отделом и дать добавочный т-тамошнему дежурному офицеру.

– Значит, двадцать четыре часа нам не понадобится. Едемте в штаб искать шпиона, господин.

– Вот полный список сотрудников, которые находились на службе в указанное вами время, – сказал, вернувшись в кабинет, Скукин. – Я уточнил. Восемнадцать человек (имена подчеркнуты) имеют доступ к телефону. У пятерых, помеченных еще и галочкой, была возможность беспрепятственно говорить без риска. Ну, мой дядя, я надеюсь, не считается. В три часа ночи он отпустил меня спать, а сам остался в кабинете.