Не прощаюсь

Там, в нескольких десятках шагов от последнего, безнадежно скособоченного танка, лежал человек в офицерской тужурке.

Маса подбежал к нему, увидел – без сознания, но жив. На щеке капитана багровела ссадина, глаза закрыты, губы плотно сжаты.

– Приведи его в чувство, – велел господин. – Через несколько минут сюда добегут солдаты, а нам нужно с ним п-потолковать. Что-то здесь не складывается…

– Согласен, – кивнул Маса. – Негодяй, спокойно убивающий детей, не стал бы так рисковать собой.

Адъютант сразу открыл глаза. Пару раз моргнул, повел головой туда-сюда. Улыбнулся.

– А, пинкертоны… Наплевать. Дело сделано. Ни на какие вопросы отвечать не буду.

Он попробовал подняться и застонал – кажется, сломаны ребра и, возможно, не только они.

– Вопрос у меня только один, – сказал Фандорин. – Никого предавать вам не понадобится. В награду за честный ответ получите револьвер с одним п-патроном.

Макольцев опять улыбнулся.

– Большевики не стреляются. Однако любопытно. Какой вопрос?

– Вам их было не жалко? Совсем?

Красный шпион удивился:

– Илью Сапожникова восьми лет, Борю Миниха девяти лет, Колю Белецкого девяти лет, Костю Лещенко восьми лет, Петю Милованова одиннадцати лет, Сашу Штейна десяти лет, Сеню Кольцова девяти лет и Корнея Ранц-Засса шести лет?

– Господи, это еще кто такие?

– Мальчики, погибшие в сиротском приюте. Когда ваше подполье попыталось взорвать г-главнокомандующего.

– Это не мы. Зачем нам убивать Тюфяка? Чтоб вместо старого мямли Белую армию возглавил зубастый волк Гай-Гаевский? Мы не идиоты.

– Тогда кто это сделал? Второе п-подполье? То, которое вы сдали Черепову?

– Не в свои дела не суйтесь. Я согласился ответить только на один вопрос.

– О том же меня всё время спрашивали… неважно кто, – со вздохом ответил Макольцев. – Не смог себя заставить. Старый пьяница мне нравится.

Маса обратился к господину по-японски:

– Это искренний человек. Всё, что он говорит, – правда.

– Сам вижу. Уходим. Оставим ему последнюю минуту, чтобы уползти. Успеет – его счастье.

– Этот успеет, – уверенно сказал Маса и еще раз, на прощанье, поклонился красному самураю.

Адъютант крикнул вслед:

– Эй, пинкертоны, вы куда?

Но ответа не получил, потому что Маса и Фандорин беседовали.

– Красные и белые, как клан Тайра и клан Минамото. Непримиримые враги, но с обеих сторон есть и черные негодяи, и рыцари, – говорил Маса.

– На войне всегда так. Выбираешь не между Добром и Злом. Только – за какую ты воюешь розу. А если тебя м-мутит от запаха роз, отходишь в сторону.

– Это самое трудное – отойти в сторону, – печально заметил Маса.

И закончил фразу мысленно: «Благородный муж, рожденный для действия, этого не умеет. Не получится и у вас, господин».